Когда Иордан снова открыл глаза, мир был совсем другим. Небо — черное, блестящее, трава — влажная, холодная, воздух — мягкий, ласкающий, совсем другой на вкус.
- Маам? - тихонько позвал он.
- Проснулся? Иди, поешь. - Эйра стояла рядом и, не отрываясь от травы, навострила уши в сторону сына. «Такая спокойная… Почему?» Иордан неуклюже поднялся и мелкой рысью подбежал к матери.
- Мам. А мы где? Почему все такое другое?
Эйра, оглянулась на него, обнюхала и нежно выдохнула теплом ему в плечо.
- Сейчас просто ночь, малыш. Мы все там же, где и были.
Она легонько потрепала губами его гриву, слегка прилизала курчавую шерстку на холке и легонько укусила за бок, подталкивая в сторону молока. Иордан все это время недоверчиво косил на мать карий глаз, но все же нырнул ей под живот, решив подождать с расспросами.
Насытившись и окончательно проснувшись, он стал бродить вокруг нее, нюхать траву, смотреть в черную даль… Пахло все вроде так же. Чернота была непонятной.
- Мам, почему ночь? Это вообще как?
Эйра, задумчиво похрустывая травой, уставилась на сына.
- Ночь — это когда Солнце не смотрит на Степь.
- А куда оно смотрит?
- На Великую Тьму… Поэтому кругом темно.
Иордан снова огляделся. Странное черное небо, оказавшееся вдруг Великой Тьмой, будто обволакивало все вокруг, придавливало к земле. Многие из лошадей лежали — кто дремал, завалившись на бок, кто в полусне щипал траву, уткнувшись носом в самую землю перед ногами. Вокруг было скучно. Побродив вокруг Эйры еще немного, Иордан снова лег и вскоре опять уснул.
Ему снился чей-то гулкий топот. Земля тряслась все сильнее, топот становился громче… или это не сон? Иордан подскочил в ужасе, захлопал пушистыми ресницами и понял, что встал только наполовину: задние ноги лежали на земле, а передние раскинулись перед ним как две огромные палки. Еще не до конца проснувшись, Иордан молча их разглядывал, пытаясь понять, как же ему встать.
- Мам! Ты представляешь? Мы видели лису! Настоящую! Мам, представляешь? Она такая большая и шустрая! Я ее первый заметил!
Иордан все еще разглядывал свои ноги. «Погодите. «Мам»? Это же не я сказал. Что?.. Кто это?»
Вывернувшись и, наконец, встав на все четыре, Иордан огляделся в поисках матери и нахального голоса, который повторял это священное слово. Ага, вот мама. А рядом с ней прыгает и болтает без умолку какой-то хлипкий конек. Иордан направился к матери, грозно глядя на этого прыгуна. Ишь!
- Ну вот, разбудил — сказала Эйра, встречая сердитое дитя. Прыгун рядом с ней замер и уставился на Иордана.
- Уже? Когда?
- Вчера после рассвета. Ты как раз в дозор ушел. Иордан, иди, познакомься с братом!
Иордан, все так же свирепо разглядывая незнакомца, поравнялся с матерью и демонстративно залез к ней под живот. Знай, кто тут чья мама! Но, поев, сменил гнев на милость. Прошел дальше под животом Эйры, вышел с другой стороны и встал, разглядывая существо под названием «брат». Тощее, длинноногое, глядящее на него во все глаза и чего-то будто ожидая. Выдержав паузу, Иордан представился:
- Иордан.
- А я — Гурр — весело ответил незнакомец. Шерсть его была похожа на шерсть маленького зверька, Иордан видел такого в роще, пока делал первые шаги. Мама сказала, что это был мышь. А вот ноги — черные, как у самого Иордана.
- Привет, Гурр — сказал Иордан, вспомнив, как с ним вчера здоровались другие лошади.
- Привет, Иордан! - Гурр сделал шаг вперед, Иордан от неожиданности вздрогнул, но вопреки страху сделал шаг навстречу. Жеребята протянули друг к другу носы, знакомясь, расширили ноздри и навострили уши. Затем Гурр сделал еще один маленький шаг, обнюхал шею Иордана, запоминая запах, и осторожно почесал зубами его холку, выражая доверие и симпатию. Иордан ответил тем же, хотя дотянуться до холки брата было не просто — пришлось чесать плечо.
- Эй, Гурр! - заржал кто-то. Иордан навострил уши и повернулся в сторону звука, вглядываясь в белеющую предрассветную мглу.
- Ой, нет. Только не она, ну пожалуйста… - Гурр направил уши назад, на голос, но оборачиваться не спешил.
- Гурр! Привет! Гурр! - к ним торопливой рысью приближалась маленькая кобылка. Голос ее был визгливый, почти детский, она была чуть старше Иордана, рыжая, как сухая трава, с черной гривой и хвостом. Имя Гурр она произносила как-то особенно, ей нравился этот звук, похожий на одобрительное лошадиное гуканье: гу-гр-гр-гр-гррр.
- Привет… - Гурру было явно неуютно от ее появления. Хотя Иордану она не казалась опасной или неприятной.
- Здравствуй, Хора — вступилась за старшего мать, - мне нужно немного поговорить с Гурром, он только что вернулся из дозора, и у него для вожака важные вести. Давай он попозже к тебе подойдет, хорошо?
Хору это, кажется, расстроило: она растерянно посмотрела на Гурра, потом на Иордана и, смиренно, на Эйру:
- Ладно… Хорошо. Важные вести — это здорово, Гурр! - она радостно фыркнула, игриво мотнула головой, нехотя развернулась и побежала назад.
- Фуф. Спасибо, мам.
- Не спасибо. Подойди к ней потом обязательно. Нехорошо бегать от девчонки. Тем более такой маленькой и милой. Не обижай ее! А про лису — дуй к отцу. Где лисы, там и волки. Кто знает, что она тут вынюхивает. Этим летом у нас много жеребят, а вот дозорных больше не стало. Табун сейчас уязвим.
- Обижаешь, мам, я первым делом отцу рассказал. Я же дозорный.
- Вот и умничка. Есть хочешь?
- Нет, мам, я взрослый, еда под ногами, ну! — Гурр обиженно сжал ноздри, прижал к затылку уши и мотнул головой, отгоняя нежный мамин поцелуй.
- Значит и с назойливыми девочками пора самому справляться. Кыш! - и вместо поцелуя Эйра ехидно цапнула своего первенца за шею. - Давай. Не позорь папу, будущий вожак.
Гурр обиженно попятился, неохотно развернулся, по пути подмигнув Иордану, и степенным шагом отправился в сторону кобылиц. Они топтались чуть выше по склону холма, многие уже встали и расчесывали друг другу гривы в преддверии рассвета.
- А Вас, юноша, я приглашаю изучать мир, - провозгласила Эйра, деловито мотнув хвостом, нарочно задев им младшего сына.
Продолжение следует...