Жили-были на свете муж и жена. Жену звали Валентиной, а мужа Алексеем величали. По батюшке оба Дмитриевичи были. Жили они скромно, но любовь была сильная. Они друг с дружкой еще со школьной скамьи дружили, а потом родители их и сосватали. Мечтали они, что детей у них много будет, да не дал Бог. Шли года, супруги старели, одиночество людей не красит. Когда им за 50 стукнуло, совсем они отчаялись ребеночка родить.
— Мое время кончилось… - говорила всем Валентина.
Однако, много нерастраченной любви в сердцах у них было. Да так много, что к каждой животине на своем скотном дворе они с такой лаской и любовью относились, словно к собственному родному дитя.
На деревне поговаривали, что муж Валентинин начал налево похаживать. Женщина та сильно моложе была, и слух ходил, что подколдовывает она. Акулиной ее звали. А незамужней она оставалась, потому что гулящая была, ни один молодой парень себе такую в жены не желал.
— Седина в бороду, бес в ребро, приворожила она его что ли? - сплетничали деревенские.
Валентина так сильно любила мужа своего, что на все глаза закрывала. Она была верной и преданной женой.
Спустя некоторое время, Акулина забеременела от Алексея. Вся деревня знала, что ребеночек от Валькиного мужа. А Алексей любовнице так прямо и сказал:
— Помогать всем, чем смогу буду, но старуху свою не брошу - она мне от Бога жена.
Как не старалась Акулина Алексея от жены отвадить, да никак не выходило. Прирос он к жене душой и сердцем.
— Ну вот рожу ему дитя, тогда и посмотрим.. - думала Акулина.
Да только злой рок так распорядился, что умерла при родах Акулина. А мальчишку крепенького родила, здорового.
Алексей сынишку в одеяло завернул, домой принёс к жене.
— Раз Бог не дал мне своего ребёнка родить, значит этот будет нашим, воспитаю как родненького, пущай Иваном будет, Иваном Алексеевичем. - сказала она мужу.
У Алексея словно камень с души свалился. Упал он на колени перед женой, прощения просил за прелюбодеяния свои. А жена на него зла не держала, любила..
Шли годы, Ивашка рос озорным и сильным мальчонкой на радость родителям. И по хозяйству помогал, и умненьким не по годам был.
— Вот уж счастье! - восхищались родители.
Но вскоре Великая Отечественная началась, отца забрали, а через пол года и похоронка пришла. Погоревали они с Ивашкой, а что делать? Дальше жить надо.
— С таким помощником, как Иван, точно справлюсь! - решила Валентина.
Однажды к вечеру гроза началась, да такая сильная, что тучи черные окружили всю деревню, ураган поднялся. Смотрит бабка в окошко - ветер калитку настежь распахнул, а она об забор бьется.
— Ивашка, пойди калитку прикрой, да на гвоздик запри, чтобы ветром не открыло. - сказала сынку Валентина.
Мальчонка вышел на улицу, не успел до калитки дойти, и тут молния с неба каааак шарахнет, и прямо в Ивашку. А мать все это из окошка видела. Бросилась она к сыну, а он лежит бездыханный на земле, стала она на помощь звать. Прибежали соседи, подняли Ивашку с земли, да домой на кровать принесли.
— Живой, но лекаря надо бы позвать. - сказал пожилой сосед.
Пришел лекарь, осмотрел мальчика, но ничего кроме специфических шрамов от удара молнией не констатировал. Сказал, что только ждать надо, когда в себя придет.
Разошлись все соседи по домам, а мать села у кровати сына, голову склонила и молится про себя… Так за молитвой и закимарила, сидя на стуле. Вдруг она очнулась, глядь на Ивашку - а он лежит и на нее смотрит. Глаза черные-черные, взгляд звериный. Валентина от страха чуть со стула не свалилась.
— Господи Иисусе! Что с тобой, Ванюшка? - запричитала баба.
А сын смотрит на мать со злобной улыбкой, похожей больше на оскал. Вдруг он вскочил с кровати, крест с себя сорвал и швырнул в сторону, встал на четыре кости и начал кружиться вокруг себя, заливаясь нечеловеческим смехом.
Валентина, забившись в угол, начала читать молитву от нечистой силы, со страхом наблюдая за бесноватым сыном.
Дочитала мать молитву, притих Иван, потом рухнул на пол. Подбежала к нему мать, смотрит, а у Ивашки снова глаза голубые-голубые, словно небо. А от тех черных страшных глаз и следа не осталось.
— Я так устал, маменька.. - еле-еле сказал сын.
Баба взяла под руки Ивана и кое-как на кровать переложила, напоила водой, да спать уложила.
Не думала старуха, что это снова может случиться, да, однако, все это мракобесие повторялось изо дня в день как только сумерки начинались. Молитва помогала, но видно было, что мальчишка мучается, вся голова седая стала у него за несколько дней. А мальчишке то 12 лет от роду было.
После очередного приступа бесовского, сидит Валентина и плачет. А вокруг нее посуда разбитая, вещи разбросаны, поломаны. А Иван спит на печке, как ни в чем не бывало.
Уснула старуха и снится ей сам Николай Чудотворец. И говорит:
— Хочешь сына спасти, надо тебе еще сильнее в Бога уверовать, и за собой народ вести. Есть у вас в деревне церковка, да нет там Бога в ней, службы не идут, так как народ не ходит. Пойди к попу домой, скажи, чтобы службы начал вести. А ты народу скажешь, чтобы молились они вместе с тобой за сына твоего, да будет с Вами Бог.
Проснулась Валентина с большой надеждой в душе, что так и будет, как Николай Чудотворец сказал. Прибралась в доме. А по утру раннему пошла в дом к попу. Пришла и рассказала все как есть и как было. Поп пообещал, что все хорошо будет.
И с тех пор церковка снова ожила, начал туда народ ходить на службы, молиться. А Валентина стала в церкви Батюшке помогать, и целыми днями напролет молилась за своего Ивашку, который к тому времени так измучился, что от еды отказался, слег в постель и не вставал.
Приходит баба с очередной службы, и у самой калитки слышит, что в доме сын истошно кашляет. Побежала баба к Ивану, думает - поди подавился. Забежала в избу, сын на кровати сидит и задыхается от кашля. Баба каааак дала ему промеж лопаток, да как вылетел у него из груди кусок черной слизи с червями. Валентина собрала все это и в печь горящую кинула.
— Спасибо, маменька, что отмолила меня! - заплакал мальчонка.
С тех пор больше бесы Ивашку не беспокоили, жили они с матерью обычной жизнью работящей, как и у всех в деревне. Приобщила мать и сына к церкви. Стал Ивашка очень набожным человеком, и не просто верил в Бога, а УВЕРОВАЛ. А о том случае с молнией, напоминали только характерные шрамы на теле, да седые волосы…
