Жаркий июльский день подходил к концу. Мимо Тамары Ивановны сновали озадаченные и усталые люди, спешащие к своим семьям. Москва еще никогда не бывала так многолюдна. Гости столицы, гастарбайтеры, просто проезжающие мимо – площадь трех вокзалов кишела людьми. Затекшие ноги беспокоили Тамару Ивановну так, что хотелось реветь дурниной, но она держалась, иначе осталась бы сегодня голодной. Каждое утро ей заматывали определенным образом ноги разные молчаливые люди, которые никогда не назывались по имени, и привозили на коляске сюда. Перед Тамарой стояла табличка, которая вызывала у проходящих либо сострадание, и они кидали ей в коробочку пару кровных рублей, либо омерзение и злобу, и тогда ей доставались плевки и брань. Содержимое коробочки у Тамары забиралось каждый вечер. Сколько там набиралось, она не знала, да и знать не хотела. Лишь бы покормили. Бывали дни, когда количество денег в коробочке не удовлетворяло «их», и есть не давали. Тамара очень боялась таких дней. Ночевали такие же, к