Этот текст не о наших питомцах. На днях исполняется год, как мой отец на семьдесят третьем году жизни обрел второе рождение. Мы думали, что он мертв и мы никогда его не найдем. Но он оказался жив и мы его нашли!
Есть в жизни моменты, которые являются значимыми, поворотными. Поэтому я решила вспомнить и записать события прошлого лета, тем более, что картинки произошедшего прочно врезались в память.
В августе 2022 года стояла сильная жара. Дождей не было больше месяца. На дачах люди копили воду, чтобы было чем полить растения. В один из таких вечеров отец решил сбегать за черникой. Деревенский житель, он всю жизнь ходил в лес за ягодами, брал чисто, быстро, знал все черничные места. В тот день он не обедал – жарко, и вряд ли успел принять таблетки, прописанные после операции на черепе два года назад. Собирался вернуться до наступления темноты, закрыть на ночь теплицы и приехать домой. Соседка по даче видела, как он на своей машине свернул в сторону леса.
Около девяти вечера позвонила мама и сообщила, что отца до сих пор нет. Мы с мужем тут же поехали на дачу. Конечно, мы надеялись, что он скоро вернется. Ведь не мог же он уйти далеко. К тому же, знает эти места как свои пять пальцев. Сходили до поляны, где он обычно оставлял машину. Вот она, стоит на обычном месте. Долго ходили рядом, кричали. Быстро падали сумерки, терять время было опасно. Позвонили в полицию, те подключили ЛизаАлерт. Обе службы прибыли ближе к полуночи. До этого времени мы пытались искать самостоятельно, но темнота быстро лишила нас этой возможности. Ночью в лесу кромешная тьма, легко оступиться, сойти с тропинки и заблудиться. Единственное, что мы выяснили: мобильный телефон он оставил (или забыл) в машине. Это было печальное открытие, поскольку резко понижало шансы на успех.
Полицейские включили в лесу сирену с мигалками. Позже выяснилось, что этого не стоило делать: отражаясь от деревьев, звук разносится кругами по всему лесу и окончательно запутывает человека.
Эх, собаку бы вам – вздохнул дежурный оперативник. Да только нет у нас собак. Раньше были, сейчас нет. Это во Владимир надо ехать, у них просить. Составлять служебную записку, а кто сейчас этим будет заниматься, время-то час ночи?
Он был прав. Собака – единственное существо, которое могло нам тогда помочь. Настоящий обученный пес, который легко мог взять след, пока не упала еще утренняя роса, пока дед еще не мог уйти далеко, пропустив в сумерках тропинку, ведущую к машине.
Есть конечно, люди, профессионалы, есть гаджеты и приспособления для поиска пропавших людей, но в нашем случае служебный пес был бы незаменим.
Начало
Я хорошо помню ту первую ночь. Она была холодной. Ребята из поискового отряда потом говорили, что у них ноги в берцах мерзли. На окраине леса был разбит лагерь, повсюду слышались голоса, светились фонарики и экраны телефонов. В темноте мы с мужем потеряли друг друга и через некоторое время я вернулась домой. Долго не могла осознать происходящего, все казалось нереальным, как будто происходило не со мной, а с кем-то другим. Надеялась, что к утру все прояснится: дед выйдет из леса, когда рассветет, муж вернется с хорошими новостями.
Однако все только начиналось. Ближе к утру поисковики свернули лагерь, всем нужно было на работу. Волонтеры занимаются поиском пропавших людей в свое свободное время. Я боялась, что они больше не приедут и оставят нас один на один с нашей бедой, но они обещали работать столько, сколько понадобится. Не все герои носят плащи.
На рассвете вернулся муж, усталый, замерзший. Спать в тот день мы так и не легли. Взошло солнце и снова день обещал быть неимоверно жарким. Приехали оба моих брата, младший прямо с дежурства из Ковровской больницы, в тапочках и медицинском халате. Первый день поиска был довольно бестолковым. Мы бесцельно бродили по лесу, проходя по многу раз одни и те же места. Было очень жарко, у нас не было с собой ни воды, ни карт, ни понимания, что вообще нужно делать.
Но именно тогда мы осознали, как мало внимания уделяли отцу, как редко встречались и мало общались. Как только теряешь человека, начинаешь задумываться о том, на что раньше не было времени. Мы боялись, что с отцом случилось что-то страшное, например, сердечный приступ. В противном случае, он обязательно бы нашел дорогу домой с приходом дня. Позже выяснится, что наши опасения были недалеки от истины. Сначала он пропустил тропу, которая вела к машине, потом с ним случился инсульт.
Все, что я напишу дальше – только мое видение событий. Уверена, что каждый участник рассказал бы эту историю по-своему. Я не принимала непосредственного участия в каждодневных поисках. По лесу ходили в основном мужчины, параллельно отряд ЛизаАлерт работал по своим правилам. Наряды полиции также периодически выходили в лес отрабатывать заявление о пропаже человека.
Но я помню все. В мельчайших подробностях, наверно потому, что мозг ни на минуту не отключался от темы. Эмоции, которые я пережила тогда, были настолько сильными, что детали буквально врезались в память.
Бесплодные поиски первого дня все-таки принесли определенный результат. Мы поняли важные вещи. Первое – нужно беречь силы, нужно спать и есть, чтобы ходить и искать. Второе – по всеобщему признанию случай был очень тяжелый, почти без надежды на положительный исход. Возраст отца (73), его слабое здоровье, отсутствие у него воды, еды, лекарств, соответствующей одежды (он ушел в резиновых «чунях» на босу ногу), резкие перепады ночных и дневных температур, отсутствие шанса пробить локацию по телефону и «тяжелый» лес, полный вырубок, запутанных троп, гнуса и диких зверей. Брат с мужем скачали на телефоны особые программы, которые позволили отслеживать пройденные маршруты. Зеленым цветом рисовали карты пройденный путь, который за день насчитывал десятки километров. Когда шли цепью по 10-12 человек, на экране появлялись зеленые квадраты. Но какой каплей в море бескрайнего леса казались эти зеленые штрихи!
День второй
Поздно вечером приехали волонтеры и снова разбили лагерь на опушке. Наступила вторая ночь поисков.
К утру и мы, и ребята из поискового отряда убедились, что на территории, прилегающей к садам на несколько километров вширь и вглубь отца нет. Ни живого, ни мертвого. Эта новость одновременно вселяла надежду и ужас. Надежду, что жив и просто заблудился, ужас, что он один в лесу, голодный, без воды, без телефона, без лекарств, возможно в отчаянии, вокруг только комары, жара и труднопроходимый бурелом.
После обеда появилась собака. Овчарка, специально обученная искать людей по запаху. Ее нам дали в колонии по просьбе одного хорошего человека, который лично был знаком с начальником. Поиски начали с места, где он вышел из машины. Кинологи несколько раз нарочно запутывали красавца Ральфа, показывая разные направления. Но овчарик упорно шел на Запад. Это было странно, потому что я помнила, что отец всегда поворачивал на Восток, где на болотистой местности, довольно далеко от тропы, находились заросли черники. Пес упорно шел на запад, но дойдя до дороги, терял след. Так было несколько раз. Ребята развели руками: что вы хотели? Две ночи прошло… вот если бы сразу… От этого становилось невыносимо тяжело. Да, если бы сразу…
К концу дня все пришли к одной и той же мысли: в этом месте больше делать нечего, нужно переносить поиски. Значит отец все-таки жив и заблудился.
День третий
На третий день решено было отправиться в далекую деревню Демидово, что на Северо-Западе (приняли во внимание направление, показанное собакой) и начать поиски оттуда. На телефон мне пришло сообщение от координатора с просьбой собрать как можно больше людей. Указали координаты. Я тогда подумала: странно, зачем координаты, ведь есть же деревня, указали бы место, типа «сельский клуб». Написала в соцсети, пытаясь собрать как можно больше добровольцев. Начался третий день поисков.
Все это время я старалась не думать, как отец справляется с этой ситуацией, больной человек один в лесу без воды и еды. Где-то глубоко внутри, я решила, что его больше нет в живых и он уже не страдает. Было ли у меня какое-то предчувствие в отношении него, работала ли в то время моя хваленая интуиция? Нет. Все это время я не могла осознать, что это происходит со мной. Было много забот, я постоянно общалась с людьми лично и по телефону. Старалась избегать моментов тишины и одиночества. Тогда меня накрывало. Господи, помоги!!! Но это была не молитва. Это было что-то сродни истерике.
Доехать до Демидово оказалось той еще проблемой. Дорога шла прямо по лесу. Множество ям, песка, завалов из деревьев, засохшие колеи делали и без того трудный путь опасным для легковых машин, на которых ехало большинство добровольцев. Никто из них не имел представления ни о деревне, ни о том, как туда добраться. Когда наконец добрались до места, я поняла почему координаты. Деревни, как таковой, не было. Нас встретил охотничий домик, огороженный глухим забором, по периметру бегали бойцовые собаки. Вышедший навстречу человек развел руками: здесь давно никто не живет. Вокруг простиралось поле. До ближайшего леса было несколько километров. Его окраина тянулась по всему горизонту и казалась недостижимой в полуденный зной. Люди молча переглядывались. О том, чтобы просто дойти до туда не могло быть и речи: слишком далеко, да и с какой стороны заходить? Мне было неловко перед людьми, я пыталась сказать что-то ободряющее, но внутри меня захватило отчаяние. Прибыли спасатели. Они тоже недоуменно озирались, не решаясь что-то предпринять.
И тут раздался телефонный звонок. Звонивший сообщил, что некий водитель лесовоза на днях видел странного дедушку, который ходил взад-вперед по лесной дороге. Водитель подумал, что дед пьян, либо не в себе. В руках у деда был котелок. Древний алюминиевый котелок, с которым отец не расставался вот уже много лет. Это он! Где видели? Рядом с Чубарами, деревней, расположенной совсем в другой стороне от места, где мы сейчас находились. Первой мыслью было: почему? Почему водитель не помог ему, почему не довез до деревни, почему не выслушал, не заподозрил неладное, видно же, что человек с трудом двигается и ведет себя странно для грибника? Но сейчас, по прошествии времени, я задаюсь еще более страшным вопросом. А что если бы этот человек не позвонил?? Как он вообще узнал номер телефона мужа? До сих пор меня охватывает ужас: ЧТО ЕСЛИ БЫ ОН НЕ ПОЗВОНИЛ?
Новость быстро разнеслась по лагерю. Было приказано срочно перенести поиски на юго-восток, собрать как можно больше людей и немедленно приступить к прочесыванию нового места. Разделились по парам: поисковик-профессионал и родственник-доброволец. Пары уходили далеко в лес по маршрутам, намеченным волонтерами. Остальные должны были ходить в небольших группах, «лисах», «прочесывать» территорию, останавливаясь каждые двести метров, кричать и слушать. Никакой самодеятельности. Даже в том, как кричать и сколько секунд слушать. Мне казалось это не столь важным, но пришедшие с заданий муж и брат, поработав в паре с профессионалами, больше не сомневались в разумности их требований. Группы уходили на задания и возвращались, отдыхали прямо на траве в поле и снова уходили. Бродили по высохшему лесу, видели следы кабанов и лосей, перелезали через буреломы и вырубки, стараясь укрыться от безжалостного солнца в тени деревьев. Видели змей, белок, зайцев, муж с напарником поздним вечером заметили в ветвях рысь. Единственное, чего в лесу не было – это воды. Ни капли, только пересохшие, словно асфальтом из глины, покрытые канавы.
День четвертый
Хорошо помню вечер четвертого дня поисков. С женой брата мы ждали в машине, когда наши мужчины вернутся с задания. Было поздно и очень темно. Лес казался бескрайним темным океаном, полным таинственных звуков и шорохов, силой, по сравнению с которой человек выглядел песчинкой. Искать человека в лесу – все равно что иголку в стоге сена – пришло мне на ум. Мы никогда его не найдем. Хуже всего было осознание, что он где-то есть, его видели живым. Когда? Два дня назад. Где-то ходит. Или уже не ходит? И он ли это был вообще? Может вот прямо сейчас умирает, ждет помощи. Но мы бессильны, мы не можем его найти. Это была самая темная ночь – в прямом и переносном смысле.
День пятый
Но как известно, самое темная ночь бывает перед рассветом. Наступило утро пятого дня. Понедельник, всем нужно на работу. Пока отпросились, собрались, время уже близилось к обеду. Пошли искать вчетвером: муж, брат, внук и крестный. Решили еще раз походить по месту вчерашних поисков, но сдвинуть траекторию немного влево. Наученные опытом, имели с собой карты местности, воду в маленьких бутылках, полностью заряженные телефоны. Я отвезла их в поле. Там они разделились на две пары и пошли каждая по своему маршруту. Теперь, когда навигаторы были залиты оперативным картографом, они могли успешно «отрабатывать» свои направления.
Я вернулась домой и начала готовиться к встрече с главным лесником района. Хотела просить его дать ориентировки всем, чья работа так или иначе связана с лесом. Надо сказать, что я «работала» на телефоне, отвечая на постоянные звонки, пыталась собрать людей, давала им информацию о ходе операции. Это было легче, чем ходить по жаре в лесу, где каждый шаг мне давался с трудом, где нужно было постоянно перелезать через поваленные деревья, продираться сквозь кусты, на протяжении долгого времени внимательно вглядываться в землю. Нет, я не отказывалась ходить со всеми, но кто-то должен был делать и эту работу. Я типичный интроверт, для меня опубликовать что-то в соцсети уже подвиг, прежде чем позвонить по телефону я долго настраиваюсь. Но в данной ситуации выбирать не приходилось. Без людей поиски невозможны, их и так не много. Лето. Жара. Если ничего не объяснять, ни о чем не просить и не поддерживать интерес к теме, как бы пошло это не звучало, поиски застопорятся. А времени нет, время дорого. Каждая минута дорога. Каждый человек дорог. В итоге я наплевала на свою стеснительность и старалась делать все возможное, чтобы найти отца. Мы все старались делать все, что от нас зависело.
Но это мы, близкие родственники: сыновья, дочь, невестка, внуки, жена. А ведь были просто люди, знакомые, коллеги по работе. Те, кто оставлял свои дела и шел с нами в лес. Кто ездил на мотоциклах по лесным дорогам, расклеивал ориентировки по улицам, магазинам и близлежащим деревням. Готовил бутерброды и воду, чтобы встретить поисковые группы с задания. Расставлял лавочки для отдыха на опушке леса. Прочесывал лес с нами и без нас. Все эти дни поддерживал маму, давал ей лекарства и не оставлял ее одну. В общей сложности таких людей набралось около сорока человек. Немного, да. Зато я всех их помню. И каждый день, вот уже целый год, называю их имена в утренней молитве. И не могу не сказать о замечательных ребятах из волонтерского движения ЛизаАлерт, которые работали параллельно с нами, особо не посвящая нас в свои правила. Их имен я не знаю, но низкий им всем поклон!
Зазвонил телефон
Зазвонил телефон. Сын. Пока брала трубку, появилось предчувствие чего-то важного. Просто так он звонить не будет. Мама, мы нашли деда! Живой! – прокричал взволнованный голос в трубке. Я до сих пор не могу успокоиться, когда вспоминаю этот момент. Долго не могла понять, что делать. Куда звонить, кому сообщить. Сначала маме. Поисковикам. В скорую. МЧС.
Когда деда вынесли на носилках из леса, он старался держаться молодцом. Переживал, что не может идти сам. Иногда бредил. Говорил о пустых колодцах, о закрытых дверях монастырей, где он просил воду, об огромных чанах с водой в лесу, которые ему не давали открыть. Его глаза были сухими, он не мог моргать, тело было сильно обезвожено. На ноги страшно смотреть: опухшие, разбитые в кровь. Он набил свои резиновые чуни травой, чтобы смягчить трение. Как он проводил дни и ночи в лесу мы никогда не узнаем. Он плохо помнит, что с ним случилось, хотя слышал какие-то голоса, но не мог ответить, не было сил. Никак не мог понять, где он и куда идти. Речь после инсульта нарушилась, вот почему он показался водителю лесовоза странным, либо пьяным.
Брат с сыном нашли его в овраге, увидели руку. Подумали, что мертвый, а он был жив и даже узнал их. Что заставило брата свернуть на дорожку, которой даже не было на карте? Пройти по ней и заглянуть в овраг? Чудо. Ангел-хранитель, сам Господь Бог. Случайно, говорит брат. Пусть говорит. Но так же случайно они могли пройти мимо, дальше, рисуя на карте зеленым свой путь. Я до сих пор с трудом верю, что отец нашелся. Сам он уже был не в состоянии выйти. Мы нашли иголку в стоге сена.
Радость была великая. Когда я вернулась из больницы, около дома стояла толпа народа. Все кричали, размахивали руками, обнимались. Проезжавшие мимо машины сигналили, собаки лаяли, шум и гам стоял неимоверный. Как потом признавались люди, принимавшие участие в поисках, они никогда не испытывали подобных эмоций.
Оказалось, что проникаясь чужим горем, ты разделяешь его, а чувство счастья умножается прямо пропорционально количеству людей, которые испытывают его. То есть в разы. Это не просто красивые слова, именно так ощущали себя все причастные к поискам.
Мы с братом поехали в магазин и купили там все, на что хватило денег. В тот день нам было наплевать на сумму в чеке. Долго все вместе сидели на веранде, вспоминали детали поисков, задавались неоднозначными вопросами. Восхищались работой волонтеров. Разошлись, уже будучи немного другими людьми, нежели до того злополучного вечера, когда отец на стареньких жигулях свернул в сторону леса…
Кстати, отец пролечился насколько это возможно. Несколько раз за год лежал в больнице. С наступлением лета начал достраивать баню на даче. Не может он сидеть на месте, не привык. Сейчас баня почти готова, в ней уже можно мыться. Такая вот история со счастливым концом.
PS: И да, овчарик Ральф показал верное направление! Отец действительно пошел сначала на запад, но дойдя до дороги, повернул обратно. Но пропустил тропинку, ведущую к машине.