Виктор Гюго (1802–1885)
Когда Наполеон III в 1851 г. захватил власть во Франции, Гюго вынужден был отправиться в ссылку и поселился вместе с семьей на британском острове Гернси неподалеку от берегов Нормандии. Там он провел 15 лет и написал некоторые из лучших своих вещей, в том числе три поэтических сборника и роман «Отверженные».
На Гернси Гюго приобрел дом под названием «Отвиль» (местные верили, что там обитает призрак женщины-самоубийцы) и принялся ремонтировать и перестраивать свое жилище. Одним из наиболее существенных нововведений стала сплошь застекленная обзорная площадка на крыше, похожая на маленькую оранжерею. Отсюда, с самого высокого пункта острова, открывался панорамный вид на Ла-Манш, а в ясные дни виднелся даже берег Франции. Там Гюго и работал по утрам, стоя за маленьким столом перед зеркалом.
На рассвете его будил выстрел пушки, доносившийся из близлежащего форта. Писатель вставал и тут же получал кофейник свежего кофе и неизменное послание от Жюльетты Друэ, его возлюбленной, которую Гюго поселил на Гернси всего в двух кварталах от своего дома. Прочитав страстные признания «Жужу» своему «возлюбленному Христу», Гюго выпивал два сырых яйца, запирался в своей «обзорной башне» и писал до одиннадцати утра. Затем он выходил на крышу и ополаскивался водой из бочки, которую оставляли наверху с ночи, поливал себя ледяной водой и растирал тело перчаткой из лошадиного волоса. Прохожие могли любоваться этим зрелищем с улицы, а Жюльетта специально в это время открывала окно своей спальни, чтобы видеть своего возлюбленного за омовением.
В полдень Гюго спускался к обеду. Его биограф Грэм Робб пишет:
«В ту пору выдающимся людям полагалось иметь приемные часы, словно они были общественным заведением. Гюго принимал почти всех — писателей, делавших заметки для своих будущих мемуаров, журналистов, желавших порадовать своих читателей и в особенности читательниц описанием прославленного „дома Гюго“. Как только часы били двенадцать, он являлся в серой фетровой шляпе и шерстяных перчатках, эдакий „джентльмен-фермер“, и провожал гостей в столовую. Старейшему визитеру предлагалось занять „кресло предков“, и ему не следовало отказываться: писатель не отличался особым терпением».
Угощал Гюго щедро, но сам ел мало. После обеда он либо отправлялся на двухчасовую прогулку, либо делал довольно утомительную зарядку на берегу: бегал, покуда его не прошибал пот, затем раздевался донага, прыгал со скалы в океан и, наплававшись, укладывался просыхать на солнце. Затем он наносил ежедневный визит цирюльнику (по неизвестной причине он хранил у себя обрезки волос), катался в карете с Жюльеттой и, вернувшись домой, снова брался за перо, обычно чтобы ответить на огромное количество писем.
Перед закатом Гюго делал выбор между веселым вечером у Жюльетты, где на ужин собирались друзья, шла живая беседа, играли в карты, и более угрюмым домашним времяпрепровождением. За семейным ужином Гюго вел преимущественно философскую беседу, прерываясь лишь затем, чтобы проверить, не усыпил ли он разглагольствованиями супругу, или же чтобы внести запись в один из маленьких блокнотиков, с которыми он никогда не расставался. Сын Гюго Шарль, один из трех его детей, также ставших литераторами, живописует эти сцены в письме: «Произнеся любую фразу, даже самую тривиальную, вроде „Я хорошо спал“ или „Передай мне вино“, он тут же отворачивается, достает блокнот и записывает то, что только что сказал. Ничего не пропадает, все попадет в книгу. Если сыновья пытаются пустить в ход что-то из сказанного отцом, они всегда убеждаются, что их опередили: выходит книга, и там обнаруживаются уже в печатном виде все их заметки».
По книге: М.Карри. Режим гения