«На самом деле я не знала, что такое психическое здоровье. Когда я росла, об этом никто не говорил. Если честно, впервые я услышала об этом после того, как снялась с «Ролан Гаррос» [в 2021-м]. Не то чтобы у меня было мрачное детство, просто все было сосредоточено на теннисе.
В первый раз я почувствовала себя очень подавленной и грустной после того, как впервые выиграла Индиан-Уэллс [в 2018-м] и поехала в Майами. А потом поехала в Чарлстон. И я выигрывала. И вот однажды я проснулась и подумала, что моя мама вышла на пенсию после того, как я выиграла Индиан-Уэллс. А для меня это была одна из главных целей в жизни. Я думала: «Мама просыпалась в четыре утра, чтобы пойти на работу. Надеюсь, однажды я смогу сделать так, чтобы она больше никогда не работала».
И вот однажды я проснулась в Чарлстоне перед одним из матчей и задумалась: в чем смысл моей жизни? Может, мне просто купить ферму и что-нибудь выращивать? (Смеется.) И я знаю, что это довольно примитивная жизнь, но я задумалась, сможет ли это заново зажечь во мне искру. Я сидела и думала об этом, а потом мне нужно было идти на матч. Я играла и плакала, но в итоге выиграла. Внутри я надеялась, что соперница меня победит, и мне больше не придется там находиться.
Это был первый случай. Я не знала, что это было. Подумала, что, возможно, просто переутомилась или выгорела. Я сделала небольшой перерыв, а потом снова начала играть на турнирах. А потом это случилось снова, после того, как я выиграла US Open. Я была в Пекине, и все повторилось: я надеялась, что соперница меня победит, плакала на корте и все такое.
Тогда я подумала, что не знаю, что это за ощущение, не знаю, как его описать. И не знаю, как исправить ситуацию. Поэтому решила, что, наверное, придется жить с этим до конца жизни. А после того, как я во второй раз выиграла Australian Open, я поняла, что нужно что-то с этим делать. Потому что я не хочу продолжать жить таким образом».
Подписывайтесь на наш телеграм о теннисе
