«Неприятель рассчитывал повторить успех сентября 2022 года. Но все закончилось крахом»
— Василий Алексеевич, какова ваша оценка состояния фронта?
— Состояние такое, что, по-моему, наши соединения и части выбивают противника с тех позиций которые ему потом и кровью, большой ценой удалось занять. Это касаемо Клещевки, Старомайорска и прочего. Мы возвращаем те участки территории, которые исчисляются сотнями метров, может быть, километрами. Противник несет большие потери. Наш министр обороны говорил, что за месяц Украина потеряла где-то пять бригад, а с учетом техники, может, и больше. Это в основном боевой состав, а бригада-то формируется не только боевым составом, но и тыловым обеспечением. Если я правильно понимаю, за прошлый месяц цифра потерь ВСУ составила примерно 21 тысячу.
Сейчас очевидно, что на северном фланге идет укрепление позиций и наступление. На южном — ожесточенные бои, противник теряет в том числе авиационную технику, которая еще осталась у ВСУ, те же Су-25. В устье Днепра, естественно, враг пытается выйти на левый берег, но там он уничтожается вместе со средствами передвижения.
Я так понимаю, что этот контрнаступ, который начался два месяца назад, близок к тому, чтобы завершиться. Украинские боевики, скорее всего, готовятся к тому, чтобы начать окапываться и переходить в оборону. Как это получится у них — не могу сказать. По крайней мере, потуги будут, они будут стараться наступать. При этом мы видим террористические атаки, причем они происходят не только в Москве, но и на приграничной российской территории: в Брянщине, Белгородчине, в Крыму. Атаки на гражданские суда, которые заходят в Керченский пролив, отражены Черноморским флотом, потоплены украинские беспилотники. Говорит это о том, что в преддверии так называемых переговоров в Саудовской Аравии, которые будут происходить «без России», противник скатывается в откровенный терроризм, сродни «игиловскому»*, сродни тому, который был при атаке на башни-близнецы в Нью-Йорке в сентябре 2001 года. Ну и сродни бандеровскому терроризму, который тоже наносил удары по мирным объектам. В самом деле, жертвы украинского терроризма — мирные объекты, мирные суда, мирные люди. Говорит это, конечно, о многом.
Разумеется, Киев будет просить все больше и больше помощи, но она с небес не спустится, может, F-16 дадут, но это позже. А значит, они будут пакостить нам и дальше. Наша задача — проявлять бдительность, еще эффективнее отражать атаки беспилотников, ну и делать все для того, чтобы освободить территории новых регионов, которые нам предстоит развивать. Это и ЛДНР, и Запорожье, и Херсонская область. Много работы у нас еще. Но, так или иначе, все то, что готовил противник для контрнаступа, сгорело в топке боевых действий, подверглось утилизации. Люди, подготовленные для этого натиска, тоже. Поэтому сейчас их планы на осенне-зимний период — подготовка двухтысячного отряда спецназа, который якобы должен захватить Севастополь и Крым. Но это уже военное безумие.
— Если ошибаюсь, поправьте: Сергей Кужугетович говорил, что за июль общие безвозвратные потери противника составили 21 тысячу, а за июнь — 26 тысяч, всего получается 47 тысяч.
— Пусть будет так.
— Насколько это большие потери для ВСУ?
— Давайте вспомним, что, когда начиналась СВО, вооруженные силы Украины составляли где-то 260 тысяч человек. Это те, кто был уже под ружьем. Но потом были призваны другие бойцы, мобилизация на Украине не прекращается. В целом это огромные потери. Если сравнивать с Великой Отечественной войной, то это общевойсковые армии. Если взять за критерий нынешние корпусные составы, то это три корпуса.
— Как следствие, зачем вообще этот контрнаступ был нужен? Достаточно долго обсуждали, что он будет, и говорили, что к мы к нему готовы. И действительно вышло так, как предсказывали эксперты…
— Они не были готовы к той многоэшелонированной обороне. которую мы выстроили, не были готовы к массовому героизму, который проявлен нашими войсками (что подтвердил Верховный главнокомандующий), не были готовы к «Ланцетам» (беспилотным боеприпасам), к тому вооружению, которое у нас появилось, скажем, танку Т-90М «Прорыв». За год много чего поменялось: они где-то просели, а у нас оборонка работала, нарастила обороты на некоторых направлениях на порядок. Были подготовлены резервы, причем подготовка осуществлялась как многоуровневая — не неделя, не две, а больше. Эта подготовка проходит постоянно. Все вместе это позволяет производить ротацию и выводить на отдых войска. Ну и, конечно, те рубежи обороны, которые создавались нами с помощью в том числе местного населения, народного фронта, подвозимых строительных материалов, — все помогало. Стоит вспомнить и минные поля, разумеется, где ВСУ угробили большое количество своей техники.
Неприятель рассчитывал повторить успех сентября 2022 года, когда, используя тачанки-пикапы, прорывные группы и общую солдатскую массу, они прорвались. Но тогда была другая ситуация. Сейчас они столкнулись с армией, имеющей осмысленный боевой опыт, познавшей, что такое неонацисты, прошедшей через опыт освобождения Мариуполя. А на что они надеялись? Ну, скажем, они всегда рассчитывали на «вундерваффе» (нем. «чудо-оружие» — прим. ред.) в лице танков Leopard или ракет Storm Shadow. Не учитывали они работу РЭБ, да и много чего еще. Почему они не учитывали превосходство нашей авиации? А ведь она 40–50 процентов успеха берет на себя. Это и Ка-52, и Ми-28. Координация действий в лице разных силовых структур (артиллерии, управления, связи) у нас качественно выросла — это тоже важный фактор. С ним были проблемы в прошлом году, а в этом уже поправили, даже научились глушить Starlink. А когда связь глушится, то управление теряется. Все вместе это привело к тому, что надежды, которые питали в Киеве и на Западе, инструкции, которые разрабатывались в Пентагоне и Брюсселе, все закончились крахом.
Те чудовищные потери ВСУ, о которых мы с вами поговорили выше, — это ведь только 200-е (убитые — прим. ред.) А ведь есть еще 300-е (раненые — прим. ред.), часть из которых объективно в строй уже не вернется. Потери приближаются, если разобраться, к более чем 100 тысячам личного состава.
Целиком читать тут.