Татьяна Петровна шла по деревенской улице. Шла от своего дома по самому центру, где находились Сельсовет, детсад, школа, медпункт и оба магазина. И тут она увидела, как навстречу ей ковыляет бабка Парамониха. Шла она медленно, раскачиваясь на своих больных ногах, нарядно одетая… А праздника то никакого ведь нет, подумалось Татьяне… И стало ей интересно куда же это ковыляет нелюдимая, ворчливая Парамониха, да еще и с большим пакетом. Поравнялись женщины у автобусной остановки, на лавочке которой и присела со своим пакетом Парамониха. Она тяжело дышала и обтирала красное морщинистое лицо большим мужским носовиком. Было видно, что 200м, которые она проковыляла, дались ей очень нелегко.
Татьяна завязала разговор:
- Здравствуйте Вам! Неужто в город собралась?
- Да туда,
Поддержала кратко разговор Парамониха. Грудь ее под нарядной блузкой ходила ходуном…
И тут Татьяну осенило!
- А ты не к Григорьичу в тюрьму собралась?! Ежли к нему, то на первом к нему уже сестры Семеновы поехали. И тоже с сумками…
- Ну и что? И мое лишнее не будет. Он курево любит, скурит… Да шанежек напекла ему, мои шанежки он уважает очень.
Прошамкала почти беззубым ртом Парамониха, и с вызовом посмотрела на односельчанку.
-Дык его же «врагом народу» объявили будто?!
Уточнила Татьяна…
- Не смеши, иди своей дорогой!
Строго сказала ей Парамониха и отвернулась, давая понять, что разговор их окончен. Татьяна пожала плечами, обиженно поджала губы и пошла дальше по пыльному проселку, на котором встречались то ямы, то пятна асфальта от недавнего капитального ремонта дороги. Жители села так и не смогли узнать сколько за эти пятна заплатил районный бюджет. Никто из сельсоветовских не отвечал на вопросы. Казалось, что нет страшнее на свете тайны, чем эта сумма… Татьяна раньше гуляла с собакой. Но с месяц назад собачка ее пропала. Грешила Татьяна на Ваську. Васька (Василий Игнатьевич) был лысеватый хитрован, который «из тюрем не вылезал» с самого детства. Вот пришел он в очередной раз ненадолго, чего то набедокурил в городе и снова сел. Но за месяц, что он прожил у Нюрки, пропала ее собака. И Татьяна была уверена, что он ее съел… И теперь она гуляла по привычке по селу одна. За одно смотрела у кого что растет на огородах и клумбах. Общалась со встречными, а на обратном пути заходила в магазин за хлебом.
Татьяна первая и узнала, что высокий сухой старик, который жил за три дома от нее, враг народу. Об этом ей строго сказал полицейский, который усаживал Григорьевича в козелок с мигалкой. Татьяна Петровна ахнула, всплеснула руками и посмотрела вслед козелку, который поднял клубы пыли и скрылся за поворотом. Она перепугалась до смерти, ведь еще накануне вечером Григорьич сидел у нее в гостях и пил чай с клубничным вареньем. Варенье он заслужил, потому как поправил ее входную дверь, которая почему то перекосилась. А ведь он не утаит, расскажет все следователю. Тогда испугалась Татьяна. Но потом испуг прошел и она, здраво рассудила, что бояться ей нечего. Ничего противу властей она не делала, и за Путина всегда голосовала… Но что наделал Григорьич? Этот вопрос мучил ее до вечера, когда она встретила на улице сестер. Близняшки были неразлучны, замуж не вышли, жили вместе и ходили всегда вдвоем. Они то и поведали Татьяне, что арестован Григорьич за «мир»! За какой такой «мир» удивилась Татьяна. Оказалось, что за лозунг, который еще 40 лет назад в канун Первомая, был прибит властями к его забору. Голубь с букетиком цветов в клюве практически выцвел, и был неразличим, а вот сами слова «Миру – Мир!», написанные крупно черной краской, были хорошо видны. «Вишь ты, ехал какой то чиновный прыщ через село за грибами и увидал лозунг»- и взбеленился, сразу выскочил с машины, сфоторафировал, звонить куда то стал, орал, ругался матами… Вот и забрали нашего мужика… Сестры тараторили наперебой… Тут Татьяна успокоилась окончательно, ведь она все всегда поддерживала. Особенно потому что мало что понимала в политике. Всю жизнь она проработала сторожем и истопником. Училась она на тройки, писала коряво, да и счет ей давался с трудом… «Значит так и надо»- сказала она вслух. Не может же власть ошибаться…. Досадно стало, что не догадалась она сама обратить внимание властей на форменное безобразие… Может быть прибавили бы ей пензию?! Денег не хватало… Насчитали ей, когда она выходила на пенсию, 8126 рублев. По тем то временам, да за просто так, это показалось ей неплохо. Ведь работала она сторожем за 5 тысяч (ей объяснили, что оформится надо на полставки, потому что денег в стране нет), ну она и согласилась… Ведь еще столько же ей платили, как истопнику. И там тоже на полставки. Так и работала она без выходных и отпусков. Выручало то, что на лето отопительный сезон прерывался, и у нее появлялось время для работы на огороде. Но время шло и цены на все росли. На масло, на лаврушку, на нитки, даже свечки в церкве подорожали… Конечое дело власть о ней не забывала, она ее индексировала… то на 50 руб, а то и на все 100… Но цены всегда обгоняли…. А тут еще вдруг в несколько раз подняли земельный налог… Приехала какая то комиссия из города, походили, пошептались меж собой и на тебе… сказали, что мол дом твой у речки, поэтому особо дорога землица… Это было горе… настоящее… после этого она и начала штопать свои труселя, потому как на новые уже было не замахнуться…
Татьяна шла от околицы обратно, Парамониха уже уехала в город, в тюрьму. «И ведь не страшатся они вражине помогать,» - удивлялась Татьяна… Парамониха, которая даже за хлебом просила соседских внуков сбегать, на своих колченогих поперлась в город, а там от автобуса до тюрьмы не ближний свет…
И тут Татьяна увидела, что впереди стоит САМА – Председатель Сельсовета, Юлия Андреевна. Да не одна, а с директором школы… Татьяна подошла ближе и замедлила шаг. Юлия Андреевна была молодой женщиной в самом соку. Не худа, в приятном теле, модно одетая… все мужики провожали ее глазами. Ходили слухи, что именно за красоту, стать и … покладистость и переизбирают ее год от года. И не спрашивает никто почему асфальт в селе пятнами…. Умела Юлия Андреевна обчатся с начальствами… Ох умела…
Глуховатая Татьяна начала слышать разговор.
- Света, ведь твой сын в полиции работает. Неужели он сделать ничего не сможет? Ты понимаешь, что кроме Григория Ивановича никто у нас котел к отопительному сезону не настроит?! Ты понимаешь, что дети в школе уже через две недели, а котел не готов?!
- Юля, да я сама в ужасе… Ну ладно бы убил он кого… но теперь, как сын сказал, идеологический враг хуже убийцы! Как при Сталине…
- …дь, (Юлия Андреевна в выражениях не стеснялась), да если бы он написал эту х… сам, если бы он ее вот только что прибил… Так я бы поняла… И Сереженька, как на зло в отпуске на Мальдивах, не могу дозвониться…
- Света, решай срочно! Сына вызывай чтобы сегодня же приехал. Надо я сама с ним поговорю!
Светлана Даниловна послушно куинула…
- А хрену этому, который донес, я еще устрою…
В сердцах добавила председательша…
Директриса сразу достала телефон и стала вызванивать сына…
Татьяна уже прошла мимо, но все равно услышала, как мать строго, как подростку, крикнула в трубку: « Не знаю ничего, чтобы был, как штык немедленно!».
Не могла Татьяна, чтобы мимо нее прошло развитие этого сюжета… забежала на минутку в отхожее место и к забору встала… вот пролетел на мотоцикле сын директорши, и бегом побежал в дом. И почти сразу же выскочил, накинул шлем и улетел обратно в город…
Татьяна пошла перекусить… слава Богу, все у нее было свое, с огороду: разваристая картошечка, огурчики, укропчик, помидорка… Соль она расходовала очень экономно, соль тоже на днях на рупь подорожала… Масло…масло было роскошью. Хоть она и покупала само дешевое, странное на вкус, а все едино… раку тряслись, когда она брала заветную пачку… отрезала она тоненькую пластиночку, которая просвечивала даже. Вздохнула, перекрестилась и начала есть…Ела она как то медленно и без удовольствия, хотя ее картошке все завидовали. Потому что в голове ее все перемешалось. Ведь Григорьича объявила врагом власть – стало быть он враг народу. Ну ладно односельчанки повезли ему в тюрьму какую то снедь, это понятно. Он же никому не отказывал, всем чинили и помогал. Кому крышу поправит, кому инструмент починит… мужик конечно безотказный и денег не просит. Но власть??! Юлия Андреевна то она же тоже власть… завсегда за Путина и сама в единой в этой состоит. Она то ??? Это и озадачивало Татьяну… С улицы послышался шум. Татьяна бросилась к окну, мимо проезжала огромная, как сарай, черная машина. Такие машины она иногда видела в кино, они назывались всегда джип или джипарь. Татьяна перекрестилась… и побежала на улицу. Джип притормозил у дома Светланы Даниловны. Из машины с водительской двери вышла моложавая богато одетая, вся в золоте, в перчатках, которые стоили не одну татьянину пенсию, дама. А с заду вышел качаясь мужик. Видно что подвыпивший. А тут на мотоцикле и сын директорши прилетел… Открыл калитку для гостей, повел в дом… Татьяна обратила внимание, что у них топится баня. Баня у Светланы Даниловны была новая, сделанная как положено….Татьяна бегом доела картошку и махнула чай с окаменевшей сушкой. И снова заступила на «пост». Гости директрисы пошли в баню. Впереди шла сама Светлана Даниловна с дамой, сзади Димка на себе буквально нес мужика… Все скрылись в бане… Но скоро Димка вышел и пошел по улице в магазин… Когда проходил мимо Татьяны, та не удержалась и спросила: «А что за гости?». Димка улыбнулся и ответил, что это люди важные очень, из города… Начальница его из полиции и муж ейный - прокурор… «Сейчас коньячку куплю им,»- добавил он. Когда шел обратно уже с коньяком, то притормозил. Парень был всегда хороший, душевный, как и его родители. Город его не испортил. «Григория Иваныча будем вызволять,» - с улыбкой сказал он Татьяне.
Не прошло и часа, как из бани показались женщины. Распаренные и довольные. Дама очень хвалила баню. Шла она в китайском расшитом халате хозяйки широким шагом. До Татьяны донеслось: « Вы не переживайте Светлана Даниловна, муж проспится и позвонит, даст команду, чтобы освободили вашего мастера. Мы мимо его дома ехали, я сама видела тот лозунг, бред какой то придумали…. Хватает у нас дураков….».
На следующий день к обеду с автобуса сошел хмурый Григорьич, и первым делом закрасил густо на плакате слово «Мир»…