В наши храмы ходит очень много хороших и интересных людей. Постепенно на приходе создаются общины. Люди общаются между собой, помогают храму, иногда паломничают, иногда ездят на пикники и ходят друг к другу в гости. Не знаю, как сейчас, но в моем детстве было именно так.
У нас, помню, была компания. Да даже и не одна. Но попадались и чудаки. Одним из них был Павел Михайлович. В те годы, которые я вспоминаю, ему было под шестьдесят. Вообще, он был художник, педагог в местном училище. Кстати, он преподавал у моей крестной, она тоже художник. С Павлом Михайловичем мы познакомились на следующий день после нашего крещения, когда приехали причаститься в собор. Моя крёстная была с нами, там они и встретились. В общем, она нас и познакомила. С тех пор Павел Михайлович в нашей жизни периодически возникал. Он закончил иконописную школу в нашем городе и теперь писал иконы, даже делал фресковые росписи в реставрируемых храмах. Я любила наблюдать, как он работает. В наш храм он приходил вечером, после всенощного. Долго готовился, доставал краски, тряпочки, кисти, муштабели и другой инвентарь. Молча молился и приступал к работе.
К моменту нашего знакомства он был женат, но затем овдовел. Павел Михайлович был тем старорежимным чудаком, которых прежде было много. Например, он путешествовал бесплатно или за небольшие деньги по пенсионному из Москвы в Петербург на электричках и почтовых поездах. Дорога занимала около двух дней. Он объяснял схему, но я уже не помню подробностей. Помню, что выезжал он почему-то с Савеловского вокзала. На троллейбусах он ездил на задней лесенке, а на трамваях цеплялся к «колбасе», потому что не влезал в салон. За что регулярно бывал в отделении милиции. Уверял, что видел князя Михаила Тверского на лошади и даже с ним разговаривал. В православной гимназии, где довелось один год учиться и мне, он вёл Закон Божий. Помню, что он разъяснял нам основные понятия — вера, грех и прочие. Но в основном урок сводился к пересказу различных христианских чудес. Рассказчиком он был отличным, слушали мы его, затаив дыхание.
А однажды мама сказала мне, что он тайный монах. Тайный монах — это человек, принявший постриг тайно от всех. Мне было лет тринадцать. Словосочетание «тайный монах» заставляло мое сердце трепетать от осознания этой загадочности и волшебства. Конечно, я тоже стала мечтать быть тайной монахиней. Чтоб никто-никто… Это сейчас я понимаю, что какой же он тайный, если моя мама об этом знает? К тому же через какое-то время Павел Михайлович сделал моей маме предложение руки и сердца. Ей было тридцать с копейками, это вызвало конфуз и недоумение. Поэтому был ли Павел Михайлович тайным монахом или нет, теперь мы никогда не узнаем. Но он был страшно загадочным, как гном из Гарри Поттера.
Напоследок вспомню случай, который мне давным-давно рассказали. В Троице-Сергиевой Лавре под помазание на полиелее подошла женщина. Она, наверно, была с южных широт, так как назвала своё имя, когда подходила к батюшке. На юге есть такой обычай.
«Тайная монахиня Ангелина!» — звонко отрапортовала она.
«Явный монах Амвросий!» — улыбаясь ответил священник, помазывая ее.
