Завершившийся вечером в прошедший вторник мини-экспресс-опрос, проведённый среди уважаемых читателей, показал, что с большим отрывом победил "вариант 2". Поэтому сегодня, в пятницу предлагаю на суд уважаемых читателей очередную публикацию "про Степку".
30 октября 1918 года султанское правительство подписало капитуляцию Османской империи перед странами Антанты. Эта капитуляция привела к фактическому раздела государства между победителями. В ноябре 1918 года столица империи Константинополь была оккупирована войсками Антанты.
Турецкий генерал Мустафа Кемаль, прибывший 19 мая 1919 года в город Самсун в качестве инспектора 9-й армии с поручением контролировать ход разоружения турецкой армии, выступил перед молодёжью и объявил мобилизацию против оккупационных войск.
8 июля 1919 года Кемаль уволился из османской армии. 23 июля — 7 августа 1919 года в Эрзруме состоялся съезд шести восточных провинций империи, за которым последовал Сивасский конгресс, проведённый с 4 по 11 сентября 1919 года. Султанское правительство пыталось противодействовать Мустафе Кемалю, издав 3 сентября 1919 года указ об его аресте, однако это не помогло. 27 декабря 1919 года Мустафу Кемаля с ликованием встретили жители Анкары.
28 января 1920 года в Константинополе вновь избранная палата депутатов, большинство в которой составили сторонники кемалистского движения, приняла «Декларацию независимости Турции», более известную как Национальный турецкий пакт, или Национальный обет. В ответ на это державы Антанты 16 марта 1920 начали занимать ключевые здания Константинополя и арестовывать турецких националистов, которые потом были высланы на Мальту. 18 марта османский парламент выразил протест против этих действий и был разогнан.
19 марта находившийся в Анкаре Мустава Кемаль послал всем губернаторам провинций и военным командующим циркулярную телеграмму, предложив им принять участие в «формировании ассамблеи, которая бы имела чрезвычайную власть в вопросах, связанных с управлением нацией». Султанское правительство, ставшее марионеткой интервентов, было полностью дискредитировано. Альтернативой ему стало собравшееся в Анкаре 23 апреля 1920 года Великое национальное собрание Турции (ВНСТ). Мустафа Кемаль был избран председателем президиума парламента и главой правительства Великого национального собрания, которое на тот период не признавалось ни одной из держав.
АГ-23, «Шахтёр», А-1 — российская и советская подводная лодка проекта Holland-602GF, изготовленная в Канаде и приобретённая для Черноморского флота Российской империи. Была достроена в 1920 году, став первой построенной в СССР подводной лодкой. Входила в состав Морских сил Чёрного моря, Черноморского флота ВМФ СССР, неоднократно переименовывалась. В Великой Отечественной войне участия не приняла, была взорвана в Севастополе, где проходила капитальный ремонт, в конце июня 1942 году.
Подводная лодка АГ-23 была построена в 1916 году для Великобритании в Ванкувере. Осенью 1916 года была приобретена АО «Ноблесснер» по заказу Морского министерства России. В том же году в разобранном виде доставлена морским путём во Владивосток, а оттуда по железной дороге на завод «Наваль» в Николаеве для достройки. Перезаложена 29 апреля (12 мая) 1917 года и 21 августа (3 сентября) того же год зачислена в списки кораблей Черноморского флота. В мае 1918 года всё ещё находилась в достройке на заводе в Николаеве, где была захвачена немецкими оккупационными войсками. Немцы не проявили к ней интереса, и в состав их флота она даже формально не входила. В конце мая было признано право Украины на лодку, и недостроенная АГ-23 числилась в составе флота Украины. 14 марта 1919 года лодка была захвачена войсками Красной армии. К июню 1919 года готовность АГ-23 составляла 60-70 %, лодка продолжала числиться в достройке. 17 августа 1919 года без боя захвачена войсками Вооруженных Сил Юга России, формально включена в состав Черноморского флота Белой Добровольческой армии, контролировавшей в тот период Южные регионы России. 30 января 1920 года снова захвачена Красной армией. 1 июня того же года в торжественной обстановке и в присутствии А.В.Луначарского спущена на воду. В процессе спуска АГ-23 остановилась, и для завершения операции пришлось применять плавучий кран.
Из-за нехватки специалистов, экономии ресурсов и отсутствия достаточных глубин в Южном Буге испытания АГ-23 были проведены не в полном объёме — глубоководные испытания и движение подводным ходом отложили и позже провели в Севастополе, а надводный ход был испытан 13 сентября на мерной миле напротив маяка Дидова хата на южном берегу излучины Буга. 18 сентября 1920 года лодка вошла в строй, 22 сентября на ней был поднят военно-морской флаг.
В октябре 1920 года АГ-23 прорвала блокаду Днепро-Бугского лимана флотом Врангеля и перешла из Николаева в Одессу, где её посетил М.И.Калинин. Специально для единственной на тот момент советской лодки на Чёрном море с Балтийского флота были переданы 12 торпед. После их получения АГ-23 в течение месяца совершила пять выходов в море на патрулирование, что, в частности, заставила корабли Белого флота опасаться торпедных атак и снизить интенсивность бомбардировки Очакова. Правительство Великобритании заявило, что лодка представляет угрозу английским кораблям и приказало атаковать её при встрече. 21 октября 1920 года АГ-23 вошла в боевой состав Отдельного дивизиона подводных лодок. 13-18 ноября 1920 года выходила в море с целью перехвата судов и кораблей Русской эскадры, эвакуирующихся из Севастополя. Перехват закончился безрезультатно, и АГ-23 вернулась в Одессу, а позднее перешла в занятый Красной армией Севастополь.
В феврале 1921 года патрулировала берега Крыма и восточного побережья Чёрного моря, 27 февраля безуспешно атаковала французский миноносец у побережья Грузии. В августе 1921 года вместе с АГ-24 совершила учебный морской поход вдоль берегов Крыма и к западу от него, прошла 610 миль. 1 октября 1921 года получила название ПЛ-16, в ноябре совместно с ПЛ-17 сопровождала плавбазу подводных лодок «Георгий» с советской делегацией из Батуми в Турцию.
С июля 1922 года по февраль 1923 года пять раз использовалась для перевозки дипломатов и дипломатической почты на северное побережье Чёрного моря, в Турцию. 31 декабря 1922 года переименована в подводную лодку «Незаможный», продолжала нести бортовой номер 16. 25 июля 1923 года переименована в подводную лодку «Шахтёр», в этом же году стала нести бортовой номер 2.
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, воевавших в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
На следующий вечер тетушка Пепе была, что называется, "тише воды и ниже травы". По "докладу" хозяйки, принятому Степкой ещё вечером сразу после того, как он отряхнулся в сенях от снега, "жиличка ни в чем таком замечена не была". Работали они со Степкой до поздна. Она стучала на счётах, хмыкала, иногда бормотала "так-так-так" и периодически рассказывала своему помощнику, "что здесь не так. Степка печатал на "ундервуде" и слушал рассуждения тетушки Пепе, "зачем так плохо здесь всё устроено". "Всё устроено" относилось конечно только к бухгалтерскому учёту "оборота трофейного вооружения и металлолома, особенно цветных металлов". Попили поздно вечером "работники на дому" только чай и разошлись по своим комнатам.
А через сутки "история с чекушкой" повторилась. У Марфы Ипатьевны хватило ума "второй заказ жилички выполнить", но дождаться вечером Степку и доложить "обстанову", сунув ему в руки одновременно "пузырёк" с мутноватой жидкостью. Выяснилось, что без "дегустации" напика тётушка Пепе сначала объявила хозяйке игру "в молчанку", затем отказалась от обеда, объявив тем самым четырёхчасовую голодовку. Уяснив, что принятые "меры" не подействовали ("не хочешь, не ешь, но тогда скорей помрёшь"), она отказалась от укола, мотивируя теперь отказ тем, что "всё одно помирать от голода того, или от гангрены".
Когда Степка стал ужинать, намеренно громко прихлёбывая и причмокивая вкусным борщом на мясном бульоне, голододовка его "одножительницы" ещё продолжалась, но "сторона" уже демонстрировала явные попытки договориться "по хорошему". Сперва в ход был пущен "шантаж":
- Степа, тебе же задание нужно быстрее выполнить?.. А я, к примеру, завтра начну забастовку! Что тогда?.. Семён Иванович тебя за это явно не похвалит...
Степка, подумав немного относительно упомянутой "забастовки", решил пойти на компромисс. Содержимое второй чекушки было разделено "на глаз" пополам. Первая половина огненной воды была налита в стакан, двумя глотками тетушкой Пепе оттуда тут же была "извлечена". После чего бывшая "сторона конфликта" сделала себе укол и тоже приступила к ужину. Чекушка с остатаками самогона была передана Марфе Ипатьевне с указанием "спрятать так, чтобы самой забыть, где она есть".
Добившись своего, тетушка Пепе опять с выступившим румянцем на щеках, отпив чая, продолжила рассказ "про ту историю с визитом в Турцию". Степка узнал что подводная лодка вышла из бухты Севастополя и взяла курс на Трапезунд с грузом оружия и боеприпасов для турецкой армии. Еще лодка везла "много миллионов золотых лир, теперь уже не важно сколько". На борту лодки были ещё несколько хмурых советских дипломатов, "которых скорее можно было назвать военными советниками", дипломатический курьер с портфелем, пристёгнутым цепочкой к его запястью, и "двое молодых мужчин, сопровождающих груз".
Море штормило. Подводная лодка на протяжении пути несколько раз всплывала на поверхность "что-то ей надо было так заряжать", качка в это время была сильная. Тетушка Пепе, которуй экипаж подводной ложки по началу был совсем не рад видеть на борту своего корабля, потом как-то нашла общий язык с матросами и командирами, борясь с последствиями качки принятием внутрь большого количества "вкусного полусладкого крымского вина". А вот один из двух молодых людей, сопровождающих груз, особенно тяжело страдал от "морской болезни". Его напарник, "латыш или литовец, сейчас точно уже не помню", заботился о нём, выводил на мостик "подышать воздухом". Но все такие прогулки заканчивалсь тем, что бледного "до серо-зеленого оттенка" молодого человека выворачивало наизнанку и он на подрагивающих ногах "спускался вниз". Во время подводных переходов с этим довольно приятным молодым человеком ("кстати, довольно хорошо образованным"), чувствовавшим себя тогда вполне сносно, тетушка Пепе вела длительные разговоры на всякие исторические и "полуострые" темы из истории государства российского". Похудел тот молодой человек за переход килограммов на пять, "одна кожа да кости остались". А вот уже на берегу "этот молодой человек со своим напарником" показал, всем, что он не зря мучился "морской болезнью".
Степке стало уже интересно и он, воспользовавшись небольшой паузой в повествовании, задал первый вопрос:
- Тётя Пепе, а вам-то зачем в Турцию тогда надо было?..
Его "смерили" сначала строгим взглядом, а потом ответили таким же тоном:
- А я за деньги отвечала, вернее, за учёт распределения тех самых несчастных золотых лир... Так вот, этот самый приятный молодой человек, так сильно страдающей морской болезнью, после прибытия в порт и по дороге в Анкару, которая оказалась не такой простой и очень опасной, оказался на высоте...
У Степки теперь мелькнула в голове тень догадки и он спросил:
- А как звали того молодого человека?
Рассказчица лишь на мгновение задержалась с ответом:
- Прохором его звали. Он ещё как-то сказал, что у него именины десятого августа... В честь апостола Прохора...
Что-то такое видимо отразилось на Степкином лице, потому что тётушка Пепе решила, что настало благоприятное время "воспользоваться ситуацией". Она быстро допила чай и спросила:
- Степа, ты знаешь народную мудрость про чай, который не водка и которого много не выпьешь?.. Давай допьем чекушку сейчас?.. Чего её оставлять... на другой день?..
Степа ответил утвердительно про народную мудрость, но остался непреклонен относительно чекушки. Тогда тётушка Пепе опять решила опять прибегнуть "к шантажу":
- Тогда не узнаешь, чем закончилась та история...
Степка пробурчал:
- Захочу, узнаю и теперь уже не у вас...
Какое-то "шестое чувство" подсказывало теперь младшему сержанту, что без его боевого товарища и наставника тогда не обошлось. Тетушка Пепе тем не менее услышала этот комментарий и среагировала быстро, продолжая "гнуть свою линию" и пытаться заинтриговать своего молодого слушателя:
- У Семена Ивановича узнаешь?.. Это вряд ли. Его там не было, он читал только отчёты после... А там такое было по дороге!.. В отчёт не всё вошло... Я конечно ему кое-что рассказала потом, что в отчёт не вошло, но не всё...
Степка усмехнулся про себя, а вслух постарался перевести тему разговора:
- Завтра тридцать первое, я вернусь домой позже, в нашем отделе встречу Нового года организовали... Чекушку допьем завтра, на Новый год. А сейчас давайте спать ложится. Поздно уже...
Марфа Ипатьевна появилась в горнице как всегда вовремя. Она постепенно научилась управляться с жиличкой, которую сначала явно побаивалась:
- Пойдёмте, Пелагея Петровна.... Вот ваши костыли... Степа, я ишо задумала холодец на завтра сварить... Новый год всё-таки... Горчички бы к нему...
Вечная Слава и Память солдатам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я подготовлю несколько новых публикаций.