Дама в вечернем туалете Скользила в танце на паркете. И благородный кавалер Служил образчиком манер. Горели свечи, трепетали, Как будто чуда ожидали.. Сквозь кружевА прозрачных штор Смотрел на этот праздник вор. И думал, как бы половчей Забраться в спальню богачей И взять из сейфа щедрый куш Ради спасенья сотен душ Убогих, нищих и забытых, Калек, голодных, неумытых.. Так он в мечтах своих витал, Вошел украдкой и украл. Потом вознесся он, как князь, Забыв про бедность и про грязь. А нищих с высоты судил И помогать им не спешил. Историй много. Робин Гуд Живет, бывало, там и тут. Про это люди говорят И спорят много лет подряд, Насколько благороден вор, Который деньги в спальне спёр? Возможно, даму в туалете Он видит, но не на паркете.
Дама в вечернем туалете
Скользила в танце на паркете.
И благородный кавалер
Служил образчиком манер.
Горели свечи, трепетали,
Как будто чуда ожидали..
Сквозь кружевА прозрачных штор
Смотрел на этот праздник вор.
И думал, как бы половчей
Забраться в спальню богачей
И взять из сейфа щедрый куш
Ради спасенья сотен душ
Убогих, нищих и забытых,
Калек, голодных, неумытых..
Так он в мечтах своих витал,
Вошел украдкой и украл.
Потом вознесся он, как князь,
Забыв про бедность и про грязь.
А нищих с высоты судил
И помогать им не спешил.
Историй много. Робин Гуд
Живет, бывало, там и тут.
Про это люди говорят
И спорят много лет подряд,
Насколько благороден вор,
Который деньги в спальне спёр?
Возможно, даму в туалете
Он видит, но не на паркете.
