"Вар, верни легионы!"
С момента катастрофы Вара начался мрачный этап правления Августа. Страна в панике вооружалась, в Галлию, Германию Прирейнскую и Белгику (ныне северо-восток Франции и Бельгия) император направил огромные средства для помощи эмигрантам, бежавшим от германского вторжения. Он поручил префектам и прокураторам Запада империи немедленно подавлять все возгласы истерики и арестовывать смутьянов, дабы население не устроило массового дезорганизованного переселения. В Вечном Городе ввели комендантский час. Отныне Рим не имел ни малейших сил для подавления произошедшего за могучей германской рекой, и целью легатов было любой ценой не допустить вторжения на свою землю, а по возможности и победить противника на его земле. Но о контроле над зарейнской областью речи уже идти не могло. Однако после первоначальных мер Август, будучи в глубочайшей депрессии, граничащей с безумием, потерял интерес к ситуации и отстранился от своих обязанностей. Больше он так и не вернется к этой проблеме.
2 года римляне с ужасом ждали нападения на Галлию, пораженные бездействием Августа и его чиновничества. Во всеобщем смятении Юлий Цезарь Германик оставался трезво мыслящим и решил провести на территории восставших разведку боем. Едва услышав о гибели трех легионов, он попросил досрочно направить его в Германию. Полководец считал, что следует разбить оцепенение от ужаса, вернуть репутацию римским легионам и заменить страх гневом к варварам. Договорившись о встрече в городе Лугдуне, Юлий упросил Тиберия вместе возглавить контрудар для усмирения германцев. Тиберий хотя и ненавидел Германика и обвинял в амбициях на власть, оказался обезоружен таким искренним заявлением и скрепя сердцем согласился повести экспедицию в варварскую Германию. Теперь у Рима была надежда.
Летом 11 года н.э. 2 легиона и 5 ал конницы в 12 500 человек числом, проведшие по много лет за Рейном и пополненные ветеранами Паннонской войны, знакомыми с партизанской войной, двинулись в Германию из крепости Ветера (ныне город Ксантен). Германик был назначен проконсулом и подчиненным имперского пасынка, а Тиберий - главой войска. Такое положение, предложенное Германиком, помогло сбавить недовольство Тиберия хотя бы в походе.
Германик оставил на том берегу Рейна свою верную жену Агриппину Старшую, с которой был в браке с 5 года н.э., с момента, когда ей едва исполнилось 19. Смелая женщина, мать известного императора Калигулы и интриганки Агриппины Младшей, она вопреки неписанному кодексу замужних женщин поехала с мужем в поход, в Галлию. Ее творениями были солдатский госпиталь в Бонне, Агриппинские термы в Новезии (ныне Нейсс, Германия) и первое военное училище на Рейне, в городе Аргенторат (ныне Страсбург, Франция). Редкое для тех времен явление - женский активизм - Агриппина подкрепляла постоянным заступничеством за мужа и спасла его от военного магистрата, когда тот из-за покушения не успел явиться в столицу для получения нового приказа. Ее именем была названа Колония Агриппина, современный немецкий Кельн. Она возглавила всю санитарно-медицинскую работу на Нижнем Рейне.
Ступив на вражескую землю, полководец разбил первый попавшийся ему народ узипетов, нарушивших мирный договор с Римом после восстания Арминия. Они не стали долго сопротивляться и повернулись спинами при первой же крови. Германик взял в заложники Ронгальда, сына их вождя, и двинулся с 2 алами конницы в 1 000 человек и тремя когортами паннонских легионеров вдоль притока Рейна - реки Липпе - до германского алтаря Дёрон. От жрецов племени марсов, бывших союзников римлян, за неплохую сумму ему удалось узнать о том, что в течение двух лет объединившиеся германцы уничтожали один гарнизон за другим, ликвидируя все депеши легионеров римскому командованию с мольбами о помощи. Херуски, возглавив коалицию из 30 племен, вовсе не собирались атаковывать римлян на их земле, но не потому, что у них не имелось достаточных войск, а потому, что это не поддержал Арминий. Молодой конунг убедил соратников, что римские владения сильно защищены, населены многочисленными семьями солдат и встретят германцев во всеоружии.
Германик дошел до берегов германского Везера и повернул обратно, "едва снег коснулся земли" (Тацит, A. I, 54). Юлий прошел через долину марсов, где узнал, что Арминий уехал на север, воевать с проримским племенем ангривариев. Но Германик не искал случая сразиться. Он выяснил о ситуации достаточно и теперь ехал домой. Флот легата Авла Цецины восстановил канал, построенный отцом Германика, и достиг устья Везера, где легионеры построили зимовье и прорубили лес к столице племени дружного с римлянами народа кельтов-ампсивариев, дабы в будущем пройти по просеке через землю союзников вглубь Германии.
Германик вернулся в Рим и как будто вывел Сенат из длительного сна. Стало ясно, что все далеко не так плохо, да и вторжением германцев явно не пахнет. Германия и Галлия, разоренные бегством населения, вновь начали богатеть. В регион прибыли чиновники и купцы. Ситуация становилась контролируемой, а паника прошла.
12 год прославил Германика становлением консулом на год и новым статусом - отца. Новорожденный Гай Германик, или Калигула, был отправлен вместе с матерью на встречу с Августом, а Германик возглавил финансы Запада империи. Весной 14 года Германик вернулся с семьей в лагерь в рейнский Опидум. За прирожденную любовь ко всему военному и ношение военной обуви - калиг - солдаты прозвали Гая Германика "Калигулой", то есть "Башмачком". Если бы Юлий только знал, кем станет его сын!..
Едва преставился Август, как разозленные установлением власти Тиберия далматские и 8 рейнских легионов в августе 14 года от Рождества Христова подняли восстание и потребовали посадить Германика, их кумира, на имперский престол. И тут Цезарь совершил самый сложный поступок в своей жизни - чтобы восстановить железную дисциплину, он, как глава рейнской армии, вынужден был казнить каждого десятого легионера в 4 рейнских когортах и высечь десятерых взбунтовавшихся центурионов. Германик, "обливаясь слезами сказал, что это было лишь бедствие, а не исцеление". (Тацит, А. I, 49). Чтобы восстание, наконец, закончилось, с разрешения Тиберия он повел легионы на Германию. Теперь их ярость была брошена против войск Арминия.
Вторжение в Германию.
В октябре 14 года н.э. Германик с 12 тысячами солдат и германских союзников вышел на заболоченную местность к северу от Липпе. Его целью было выбить из антиримской коалиции все племена у Рейна. Сжигая все на своем пути, разоряя и ровняя с землей любое место, где слышалась германская речь, полководец атаковал марсов широким фронтом в 50 миль (80 километров), застав их врасплох. После этого он успешно вернулся назад. Накопив припасов и оружия, Германик направил зимой 14/15 гг. н.э. все 8 рейнских легионов вместе с конными отрядами германцев-батавов за реку. Поскольку такое масштабное нападение ошеломило германцев, римские полководцы - Авл Цецина, Германик и Альбинован Педон - беспрепятственно перешли тремя армиями реку. Авл достиг порта Трайекта (ныне Утрехт), проложил оттуда канал к морю и поплыл проложенным Германиком путем в землю союзных ампсивариев, Педон возглавил экспедицию к заброшенному форту Ализону, а Германик перешел Рейн и, за сутки прошагав 60 км, сжег дотла Маттий, столицу германцев-хаттов, выбив их из войны. Все три армии сошлись в Тевтобургском лесу и достигли 80 тысяч человек. Германик повел воинов на северо-восток, желая найти останки армии Вара.
Наконец, римляне, маршируя много дней через болота и перелески, нашли чащу, где погибли три Галльских легиона вместе с Квинтиллием Варом. Охваченные печалью и ненавистью, легионеры погребли, по подсчетам историка Аммиана Марцеллина, кости свыше 5 000 человек, не зная, кто из погибших их соотечественник, а кто германец. Армия Германика нашла неподалеку священного золотого орла XIX Галльского легиона и посмертные таблички центурионов с нацарапанными на них именами бойцов их частей, благодаря которым удалось восстановить статус сотен солдат и офицеров.
Но на обратном пути римлян ждал Арминий. Собрав с собой 30 тысяч человек, конунг пересек через гати Авенодумское болото и в сражении на Длинных Мостах уничтожил до трети легионеров отряда Авла Цецины. Погиб каждый 5 центурион. Лишь один I легион, почетно названный Германским за смекалку и героизм, ушел без серьезных потерь. Агриппина потратила на лечение и новое вооружение для вернувшихся легионеров до 2 миллионов сестерциев. Арминиев дядя, Ингвиомер, в это время взятием в плен вождей ампсивариев вынудил их сдаться и перейти на сторону германской конфедерации. Арминий собрал первое в истории германских племен объединенное и организованное войско и вместе с сородичами ушел к реке Везер, ожидая последующего наступления Германика.
Цезарь поступил хитро. Он направил флот по Липпе во главе со Скрибонием Поллибианом, но основную армию погрузил на тысячу торговых судов и отправил в долину ампсивариев. Арминий тоже был не лыком шит и, хоть и отвлек конницу, бесполезную в лесах, оставил главную ударную силу при себе. В его лагерь пришли 54 тысячи человек: лангобарды и марсы, херуски и узипеты, тумбанты и фосы, конунг Арп с племенем хаттов и гвардия берсеркеров во главе с Ингвиомером и двоюродным братом Арминия Алернимером. Арминий считал, что, зажав римлян между рекой Везер и Великим лесом, нейтрализует их прославленную конницу и сузит врагу оперативный простор. В бой вмешается неистовая гвардия херусков, и тогда легионы ожидает вторая катастрофа Вара.
Германик запутал Арминия. Пустые суда с чучелами ушли обратно, вынудив Арминия разделить силы, а флот с настоящей армией тайно прошел вверх по Везеру, из-за чего часть германцев еще не успела вернуться с побережья. Однако после тяжелейшего перехода легионеры не могли воспользоваться замешательством врага, и обе стороны встали лагерями в 6 милях (9,6 километра) друг от друга в местечке Идиставизо. Вскоре Арминий воссоединил армию и прибыл в Идиставизо сам. Была примерно последняя декада июня, как нам сообщает Тацит. Римляне и германцы молились разным богам всю ночь. 8 римских легионов, конные лучники, галльские пращники, преторианская гвардия и когорты германцев-ауксилиариев (дословно с латыни - "вспомогательные") достигли численности в 74 тысячи, имея превосходство в 20 тысяч. И пускай Арминий готов был порвать римлян на куски, а германцы орали во всю глотку проклятия, Германик и его армия помолились и мирно проспали до утра, выставив часовых.
Для ободрения воинов перед сражением Германик выпустил из клеток 3-х орлов, чем привел солдат в неописуемое удивление.
"Воины! Это орлы погибших легионов Вара! Отомстите за них!" - сказал он перед строем. В ответ раздался долгий рев. Легионеры были готовы.
Сражение началось с мощной атаки германцев. На перевес с копьями в 20 футов (3,6 метра) громадные херуски, хатты и фосы несколькими колоннами понеслись через долину, издавая хаотичные боевые кличи. Их удар встретила линия ауксилиариев. Орудуя копьями как таранами, германцы врезались в строй противника и пробивали себе кровавые дороги к лагерю Германика. Цезарь лично кромсал германцев вместе со своими телохранителями, пока в бой не вмешались легионеры и преторианцы. Они окружили смельчаков и завалили их трупами весь лагерь. Не давая опомниться римлянам, Арминий ввел в бой новые отряды. На сей раз преторианская гвардия приняла на себя вторую волну копейщиков и в ответ, метнув свои дротики-пилумы, уже сама рассекла германскую толпу напополам. Арминий лично водил в атаку один отряд за другим, наконец, направил гвардию берсеркеров, но ни один их удар успеха не имел. В разгар сражения конные лучники и кавалерия во главе с проконсулом Стертинием выскочили из Великого леса и врезались в правый фланг германцев. Не ожидая, что римляне вообще проберутся через этот лес, германцы начали спешно отступать. Легионеры, почувствовав замешательство врага, перешли во всеобщую атаку и лавиной смели германцев. От шальной стрелы погиб Алернимер, пала и большая часть его берсеркеров. Теперь все было кончено. Арминий, измазав лицо грязью и кровью для неузнаваемости, добрался до леса и ушел с оставшейся гвардией Алернимера. С пяти часов вечера и до поздней ночи римляне с неиссякаемой яростью рубили и кололи врагов гладиусами и копьями. На следующий день из всей германской армии осталось не более 10 тысяч.
Осенью того же года Арминий и Ингвиомер вслед за отходящими к побережью римлянами пошли по течению Везера на север, стремясь обогнать Германика и закрепиться на Насыпи ангривариев. Возведенная против херусков, эта 25-ти метровая насыпь была захвачена ими у несчастных ангривариев, укреплена Арминием и продлена на несколько сотен метров, дабы перекрыть Везерскую дорогу, ведущую из Идиставизо к Северному морю, в страну ампсивариев. Арминий верно решил, что у Германика не будет шанса, если его армию сдавят между насыпью и конным войском германцев. Теперь Германику следовало или биться и прорваться на север, или погибнуть вместе с армией.
Легионеры, не встречая неделями сопротивления, монотонно двигались в одной колонне, но едва они достигли насыпи и встретились лицом к лицу с ее защитниками, как Германик, поняв, видимо, замысел Арминия, приказал, чтобы легионы как можно скорее разделились на две колонны. Одна, выстроившись полукружьем, приняла удар вышедшей из леса конницы германцев, а вторая разделилась на полевые цепи из лучников и легионеров и двинулась на насыпь, прикрывая щитами катапульты и манубаллисты.
Две когорты первой колонны (около 1 тысячи солдат) полегли сразу же, изрубленные германцами и растоптанные их конями, но на счастье римлян бойцы из I Германского восстановили строй и, собравшись в квадраты и прикрыв головы щитами, то есть построившись в "черепахи", сразу же атаковали. Теперь от конницы было мало смысла. Она набрасывалась на легионеров, но пробить ряды их построений не могла. Арминию ничего не осталось делать, как отойти в лес, где на него налетела резервная римская кавалерия.
Вторая колонна не давала поднять головы германцам, обстреливая их из катапульт и манубаллист. Авл Цецина, командовавший второй колонной, взял с собой когорту манубаллистов и направил их на западную оконечность насыпи, где те плотным огнем подавили вылазку врага, пытавшегося уничтожить римские осадные орудия в тылу. Дождавшись, когда Арминий уйдет подальше в лес, Германик в числе первых, сняв шлем в знак покровительства Фортуны, на своем рысаке лично повел легионы на штурм насыпи. Воодушевленные воины почти взлетели на насыпь. Едва огонь прекратился, как на германцев с воплями обрушились массы легионеров. Ошеломленные варвары впали в отчаяние. Их рост и мощь более не играли никакого значения, они повально бежали с насыпи, повсюду догоняемые и убиваемые. Резня не прекращалась несколько часов, пока последний германец не испустил дух. На насыпи римляне нашли 4 000 трупов, еще столько же валялось на 10-ти километровом пути от насыпи к ближайшему болоту, куда римляне согнали последних германских бойцов.
"Для германцев не было ни надежды, ни пощады" - констатировал Дион Кассий, известный римский историк II-III веков н.э.
Арминий избежал плена и в этот раз. Но, увы, его дядя Ингвиомер разубедился в смысле войны и перешел на сторону союзника римлян - Маробода, конунга маркоманов. Теперь херуски остались в одиночестве. Хоть под их контролем и оставалась большая территория, воевать в одиночку не имело смысла. Гермундуры, хавки, фосы, узипеты, маркоманы и остатки марсов теперь перешли под патронаж Рима.
Потрепанная армия Германика, отягченная трофеями, дарами и оружием, уходила по Везеру домой. Германик простил ампсивариев, вернул им похищенных Ингвиомером вождей и взял с них дань в 50 талантов серебра (примерно 1 т и 300 кг). После этого он построил бетонированный 20-ти метровый Алтарь Фортуны в устье Везера, о котором будет известно вплоть до времен императора Аврелиана (переходите по ссылке ниже).
Мимолетная звезда императора-солдата. I часть.
Спустя много лет Арминий вызывал у римлян восхищение и трепет как победитель Вара и угроза Риму, устраненная Германиком. Даже в трудные времена кризиса III века в офицерских учебниках была дана его краткая биография.
"...Бесспорно, он был освободителем Германии и, что отличает его от других царей и военачальников, он бросил римлянам вызов, когда их государство было в расцвете сил, а не в упадке." (Тацит, А. I, 67).
Что до героя нашей статьи, то скажем одно - его успехи его же и погубили. После месяца мирной жизни Германик дважды ходил на марсов и хаттов, добившись от них уплаты союзного взноса и полного подчинения, и мог бы собрать в Галлии новую армию, способную быстро разгромить последние отряды херусков. При удачном раскладе римляне, вполне вероятно, восстановили бы все свои позиции в Германии. Но Тиберий решил иначе. Назначенный правителем восточных провинций, Цезарь получает консульство на 18 год и изгоняется в почетную ссылку, так как с Востока по приказу Тиберия ему не следовало возвращаться. Он знакомится с Гнеем Пизоном, наместником Сирии, подчиняет Риму Армению, начинает перестройку критского порта Кносса, наводит рыночное равновесие в Египте, предав суду купца-монополиста Силлибиана, посещает и возрождает многочисленные древнегреческие храмы и города Ахейи (южной Греции) и Македонии, включая Спарту, Метрополь и Коринф, готовит проект нового 5-ти километрового проспекта в Фессалониках. В 19 году он едет из Египта в Сирию, узнав, что ни одно предписание, данное Пизону, выполнено не было. После большого скандала Германик добирается до Антиохии, откуда, несмотря на запрет Тиберия, собирается плыть в Рим для разбирательств, но 10 октября 19 года жизнь Германика подошла к концу. Он спонтанно заболел и умер всего через трое суток. Сомнений в том, что здоровый и здравомыслящий Юлий - ветеран Паннонского восстания и герой Германской войны - был отравлен, не возникло ни у одного адекватного человека в империи.
Его мать Антония так и не прибыла на похороны сына. Ей запретили, как и жене Германика Агриппине Старшей и их сыну Калигуле, даже упоминать о полководце. К огорчению римлян сын и внук Германика - Калигула и Нерон - не принесут Отечеству ничего хорошего. По иронии судьбы, уже через 2 года умрет Арминий, и тоже от рук соотечественников. Два величайших военачальника и патриота - германец и римлянин - развязали и положили конец одной из самых громких, кровавых и известных войн - Германской войне 14-17 гг. н.э. С тех пор римлян ценой усилий Германика еще больше сотни лет не тревожили народы зарейнской земли, а германцы, передавая из уст в уста сказания об Арминии, создали легенду, которой их далекие немецкие потомки посвятили 53-х метровую статую в южной части Тевтобургского леса.