Так вышло, что Ростислав Журавлёв, погибший сегодня, был одним из первых ополченцев, которых я увидел в 2014-м.
Я тогда напросился с ребятами в Луганск. Помогал с концертами и квартирниками Александру Ф. Скляру, которые инициировал Захар Прилепин.
Мы жили в обстрелянной гостинице без света и воды, гуманитарку развозили, выступления перед бойцами организовывали. И повидал я тогда столько здоровских ребят: простых, смелых, честных. Таких на гражданке я не встречал, эти были с другими глазами, с другой речью.
Среди них и был Ростик.
Именно после тех поездок в 14–17-х годах я понял, что Донбасс для меня тема святая. И я всегда буду на его стороне. На стороне тех ребят.
Мы потом списывались – у него родился сын.
"В 15:55 в День Героев, сегодня, на свет явился новый боец – Яромир. Успел. Дождалась меня – и сразу в роддом. Ехал с Луганска три дня до Тюмени. Счастлив. Скоро обратно. В руках подержать и обратно".
В этом простом сообщении и был весь Ростик, который собой олицетворял доброго, смелого и героического русского парня.
Потом мы еще в Москве виделись – Ростик уже был уставшим военкором на опыте, а совсем недавно мы гуляли по Питеру.
– Красиво тут у вас. А что это за здание, Рич?
– Михайловский замок, тут князя Павла Александровича убили, – отвечаю ему.
– Ясно, – отвечает Ростик.
И рассказывает мне все про Павла. А потом про Петра. А потом про Бориса Рыжего. Он с ним в Екатеринбурге где-то на одном районе жил.
Туда его сейчас и повезут. Как так?