Совсем не красавица. Но резвая, улыбчивая, весёлая.
Пела на эстраде с оркестром Утёсова и даже получила приз. Сыграла множество больших и маленьких ролей. Это были, как правило, какие-то простые тётки, бабы, то игривые, то серьёзные, то даже злые и недоверчивые, то вновь бесшабашные.
Четырежды была замужем, а уж любовников имела и вовсе без счёта. Она как магнит притягивала мужчин, феромоны бушевали в её нескладном теле. А женщины поджимали губки и недоумевали - ну ведь ни кожи, ни рожи!
А она физически не выносила одиночества. И без мужчины рядом жить не могла. Когда скончался "иностранный" муж Петер, иногда навещавший её в Москве, она целыми днями писала в дневнике - забери меня, не могу одна, зачем ушёл, зачем бросил...
Она играла брошенных и несчастных рабочих и колхозниц, а Петер её обожал. Привозил ей платья из заграниц, подруги завидовали. Его вполне устраивал статус приходящего любовника-сожителя, но пришлось жениться, иначе Майю не выпустили бы с делегацией киношной братии за рубежи родины.
Кстати, наглядный пример сбывшегося самопрограммирования - Майя сама себя назначила красавицей, которую обожают вообще все мужики. Уговорила себя - и поверила. И мужики вокруг поверили. А ещё она ничего от них не ждала и не требовала - кроме любви. И пусть это всего лишь пара ночей, а зато каких! Музыка, вино, танцы, фейерверки - чтобы весело.
Двух дочек родила, Зину и Машу. Младшая вроде бы от Алексея Габриловича, сына знаменитого драматурга. Вот только Алексей не поверил в то, что дочь от него, а Майя, женщина гордая и цену себе знающая, умолять не стала, а вскоре вышла замуж за режиссёра Александра Сурина.
Сурин девчушку удочерил, никаких проблем.
Однако тут мать Габриловича признала Машу внучкой и велела сыну жениться на Булгаковой, а дочку обратно переписать. Алексей устраивал скандалы, орал на мужа Майи, пока тот не убежал.
А взрослая Мария теперь - вылитая мать, скуластая и носатая. Разве что глаза не бесцветные, а тёмные. Ну, неважно уж теперь-то.
Поженились с Габриловичем, вроде стали неплохо жить. Его влиятельные родители, вроде бы, даже устроили невестке пару приличных ролей, хотя это и неточно - Майю и без них часто снимали.
Однако с Габриловичем, известным, маститым не просто было ударятся в романы - он был знаменит и всегда на виду. Ну и Майя однажды просто выставила его за дверь - ты мне мешаешь жить! Позже они периодически встречались - ревность, ссоры, примирения, расставания.
Она, увидев на его балконе молодых красоток, могла вызвать в его квартиру и милицию, и Скорую, и пожарных. Тем более, что наблюдать за бывшим было очень легко - они жили в домах напротив. Движуха и мексиканский сериал!
Дочки постоянно жили у бабушки в Краматорске. Майе было некогда их растить - кино, гастроли... Потом младшую забрала - во время страстных разборок с мужьями и переписыванием метрик.
Лариса Шепитько решила снять её в роли директора училища в своём фильме "Крылья". Все были в восторге - да, именно такой угловатой тощей мымрой с мужской причёской она и должна быть, бывшая лётчица-фронтовичка, растерявшаяся в мирной жизни.
А в бурной жизни Майи появился английский балерун Ричард. Он был младше лет на пятнадцать, однако после пары свиданий потерял голову. Умолял уехать с ним в Англию. Майя, разумеется, отказалась - кто её будет снимать в том туманном Альбионе?
Потом умерла бабушка, пришлось старшеклассницу Зину везти к себе. Девушка дичилась и терялась, а матери вечно не было дома.
Булгакова любила чудить. Могла на улице кинуться на шею незнакомца и заорать - как я по тебе соскучилась! Рядом шли её подруги, хихикали, наслаждаясь растерянностью ошарашенного прохожего. А бывали шутки и пожестче - например, не просто кинуться незнакомцу на шею, а заявить "Наконец-то я тебя нашла: у нас ведь ребёночек родился!"
Ну а личной жизни наступило спокойствие - австриец Петер не только обожал жену и был отличным отчимом девочкам, но и умел гасить все конфликты с Майей на ранней стадии, так что буйный темперамент актрисы ничуть не мешал супругам.
Они прожили 16 лет, и когда Петер внезапно умер от сердечного приступа, Майя Григорьевна сдала. К тому времени ей уже исполнилось шестьдесят, в кино приглашали всё реже (тем более, шёл 1994 год, сложный и безденежный, кинематограф был в упадке), отвлечься было не на что.
А 1 октября 1994 года Булгакову и Любовь Соколову пригласили поучаствовать в шефском концерте. Спецмашины не было, два юноши - организаторы концерта, поймали машину на трассе.
Любовь Соколова описывает дальнейшее вот так:
…сели на заднее сиденье: Майя за водителем, я – посередке и один из мальчиков – справа. И вдруг водитель куда-то загляделся и на полном ходу врезался в железный столб рекламного щита. Я только успела вскрикнуть: «Что же ты делаешь!» Увы, было слишком поздно: удар и… Когда очнулась, увидела жуткую картину. На мертвом шофере лежала Майя. В истерике я начала кричать: «Вытащите нас скорее!» Я видела, что вся в крови, потому что спинки обоих передних сидений лежали на мне...
Говорят, что дочерям Майи Соколова поведала другую версию - водитель не мог поверить, что две знаменитые актрисы едут в его машине, а потому постоянно оглядывался назад. На них и загляделся.
Есть и неприглядная версия - в ней Майя Григорьевна будто бы выпила немного перед поездкой, а потому развеселилась уж слишком, будто старалась отсмеяться за те несколько месяцев, когда сидела дома одна.
Но это уже не слишком важно.
Пожила Майя для себя - как хотела. И она любила, и её любили, и в профессии состоялась, и даже преждевременная смерть будто бы по заказу пришла: незадолго до аварии Булгакова сказала дочери: "Петя ждет меня. Он обещал, что мы скоро встретимся..."
Назвать её судьбу роковой язык не поворачивается. Что там неизбежного, неподвластного, мистического? Но она же на том самом курсе училась. Ну пусть тоже считается роковой, нам не жалко.
Автор - Елена Д.