Ветер гнал небесных странников вдаль, за горы судьбы,
обозначенных перстом Божьим на картах искателей - Fatum.
Искатели, нагруженные багажом знаний, томами Кастанеды,
ведическими манускриптами, алхимическими трактатами
средневековой Европы, терминами Фрейда и Юнга не обращали
внимания на небесных скитальцев, а ведь они могли быть
одними из первых знаков судьбы, говорящей о себе пока ещё
шёпотом, но вполне доступно для прозорливых.
Преодолевшие несколько первых преград, таких как лень,
беззаботность, ясность и благоразумие, увязали в невозможнос -
ти реализовать свой прежний опыт и быт, трансформировав его
в новые горизонты возникших вариантов восприятия и
существования.
Водопад пережитой жизненной семантики сбивал с ног, и уносил
прочь от намеченной цели, и человек согласно правилу
замкнутого круга вновь возвращался на исходную точку, негодуя
на обстоятельства, мешающие лицезреть ожидаемое достигну -
тым.
А облака продолжали свой неторопливый бег по небесной
тверди.
Просыпающийся разрывал пелену окружающего социума,
дотоле убаюкивающего спящего своим ритмом. Ритм быта и
ритм окружающего мира плавно обволакивал со временем
фатализмом неизбежности и отсутствием иных вариантов
восприятия чего бы то ни было.
Фатум, это фатум и никак иначе, единственное различие - это
ударение, которое в более древнем произношении падает на
первый слог, согласно мировосприятию носителей этой лингвы.
Нельзя ! Социум не пускал дальше, закрывая дверь в
многомирие бытия. И только проснувшийся начинал прислуши -
ваться к новым, незнакомым звукам, отличным от прежнего
звукостроя. Он начинал выстраивать свой собственный ритм
и свой собственный мир. Для него становилось явным отличие
фатума и fatum. Желание проникнуться и насытиться тайной
отличия будоражило дух проснувшегося.
И вот! Осознание вспышкой после сравнения выдавало много
значений до того однообразного и тяжёлого фатума.
Искатель переворачивал значения и так и этак, придавал слову
мужские и женские оттенки, изначальный средний род fatum
и иные тонкости познания доселе неведомого приводили к
многозначным выводам:
И судьба, и слово Бога, и смерть, и участь, и пепел, прах, и другое.
Всё это меняло отношение к происходящему.
Фатум, как рок проецируемого социума переставал довлеть над
просителем иного и искателем многомирия.
Правильно применённое слово превращало в пепел и прах
предначертанную участь. Смерть явилась словом меры, а не
страхом перед неизбежным.
Подобно облакам, вновь явленный странник прощался со своей
реальностью, (оставляя в ней достойных, но не желающих, а
также тех, кто сломался и нашёл оправдание) и нёсся далее.
Его уже ничто не сдерживало ...
Изображения взяты из открытых источников.