В середине 1920-х годов, в эпоху нэпа, в Курске распахнули двери несколько азартных заведений. Самых солидных клиентов ждали казино, желанными гостями которых были воротилы частного бизнеса – нэпманы и «скромные» курские чиновники.
О том, какие суммы просаживали в пылу азарта в былые годы наши бюрократы, ходили легенды по всей России. Из Москвы и Санкт-Петербурга в конце XIX – начале XX веков наезжали журналисты, чтобы на месте убедиться, что в бедном Курске отдельные столоначальники жили явно не по средствам. Вот что писал Арсений Недволин в №8 журнала «Северный вестник» в 1897 году: «Невесёлую картину представляет городское хозяйство Курска. Приходится только изумляться перед теми откровенными и элементарными приёмами «нагревания рук», которые практикуются здесь на глазах всех. Весь город говорит об этом, «отцы города» на виду у всех празднуют едва ли не каждый день именины сердца, и, тем не менее, почётное положение этих «отцов» не колеблется ни на йоту. Все лишь весело улыбаются, когда рассказывают, например, как какой-нибудь маленький служащий проигрывает в один вечер 12 000 рублей».
Мало изменилась ситуация и с приходом Советской власти. 7 января 1927 года «Курская правда» поместила лаконичную заметку: «Завскладом лесоматериалов в посёлке Золотухино – гражданин Воропаев растратил 500 рублей принадлежащих губернскому лесничеству. Выяснилось, что Воропаев, приехав на новый год в Курск, проиграл эти деньги в казино».
А что же простой люд, которому вход в казино был закрыт? Ему тоже хотелось испытать судьбу, оказаться хоть на мгновение любимцем фортуны. Народным ответом нэпманским казино стала азартная игра «Крути, Гаврила». Место постоянной дислокации – шумные курские базары. Где бурлила толпа, там были и владельцы этой игрушки для взрослых. Не возбранялось попытать счастья и детям, были бы деньги. Сосредоточение в глазах невероятное. Руки, ноги, туловища у публики застывали в классической немой, если не сказать окаменевшей сцене. Некоторые даже переставали дышать. «Стань, крути, поворачивай. Деньги заколачивай!» – звонко выкрикивал хозяин «лохотрона». К нему, как сиротки, жались игроки и делали ставки.
На круглую доску с цифрами падали гривенники и пятаки. «Крути, Гаврила!» – орал во все горло какой-нибудь верзила-компаньон, привлекая все новых и новых зевак – потенциальных жертв обмана. Бегала на оси дощечка с гусиным пером. Оно цеплялось за гвозди: «25», «600», «475». Азартно впивались глаза игроков в цифры: красные и белые поля. Наконец, свершилось! «Наша взяла! 600 высшая!» – кричали обезумевшие от восторга игроки. Подпрыгивать и пускаться в молодецкий пляс после выигрыша начинали порой и куряне почтенного возраста. Проигравшие рвали на себе волосы, оглашая окрестности отборной бранью. И опять все начиналось по новой: «Стань, крути, поворачивай. Деньги заколачивай!» На места проигравших, как зомби, становились другие. Хозяин аттракциона был всегда доволен. С каждой игры в его карман попадал пятак, а то и гривенник. Курская милиция вяло гоняла организаторов «Гаврилы». Эпидемия стала разрастаться и по другим городам губернии. Конец вакханалии положила отмена нэпа в 1929 году, когда все азартные игры попали под абсолютный запрет.