Журналист встречает знакомого на петербургской улице – тот идет, едва дышит, пот в три ручья с него льется.
- Что с вами? Отчего у вас такой заезженный вид?
- Заездишься тут… Постойте… Уф! Дайте отдышаться. Третью неделю квартиру ищу, и… вот видите до какого состояния дошел. Поверите ли, не ем, не сплю, потерял счет времени, утратил интерес ко всему окружающему, на домашних стал зверем кидаться, и каждый прохожий мне либо швейцаром, либо дворником мерещится. Вы, случаем, не швейцар?
- Да, что вы, голубчик, успокойтесь, какой же я швейцар? Зайдемте вот на Поплавок, выпьемте чего-нибудь холодненького, и поведайте о своих злоключениях.
- Извольте… Охотно. То есть, едва ли сыщется на свете другой, столь же несносный город, как Петербург! Начать с того, что все квартиры за последние два года еще вздорожали и, что вы думаете? На какую-нибудь безделицу? Нет, процентов на 20-25. Мне один знакомый, служащий в министерстве, жалуется: «представьте, говорит, живу в уже сколько лет на одной и той же квартире, а нынче домовладелец набавил мне ровно 25 процентов. Откуда я их возьму? Нам чиновникам, казна ведь не увеличила содержания на 25 %».
Так вот, это с одной стороны, извольте думать, откуда взять лишние для оплаты помещения, а с другой: квартир нет, ну просто нет, не поймешь даже куда они все девались? Вот теперь лето, июль месяц на носу, самое горячее время, а квартир на удивление мало.
- Ничего не поделаешь. Народонаселение увеличилось.
- Так почему же не строят новых домов?
- Как не строят? Строят, да только, очевидно, не поспевают за ростом населения.
- Вот тебе на! Что же, свободных мест разве нет? Рук рабочих, материалов нет? Капитала не хватает? Я, впрочем, в детали не вдаюсь. Констатирую факт: квартир нет! А те, которые имеются, способны самого добродушного человека, вот как я, например, довести до белого каления. Вам известно, что я не считаю прислугу за низший вид животных, какую-нибудь там мокрицу, что в темноте, да в сырости ползать может.
Ну, так вот, вхожу я в квартиру. «Людские есть?» - спрашиваю. «Помилуйте, как же без людских». А у меня теперь такая уж привычка: не глядя на кабинет да на гостиную, прямо проходить на кухню. Ну, так вот иду. Вижу, около кухни крохотная комнатенка, кровать едва уставится от окна до противоположенной стены. «Этого мало, говорю, мне нужны две людские – Пожалуйте, вот здесь, эта побольше будет. И отворяет дверь в какую-то подземную камеру без окна, без единого отверстия, хотя бы для вентиляции, и еще, подлец, дворник этот самый свечкой по стенам водит, дескать, смотрите, какая великолепная комната.
«Вы с ума сошли, говорю, ведь здесь ни воздуха, ни света. Лошадь, собаку, корову и тех нельзя поместить в такой мурье, не то что людей!» «Не могу знать, а только генерал пять лет жили, у них кухарка тут помещамшись, ничего не жаловались».
Объясните мне, ради Бога, отчего детские самые дрянные комнаты? А еще у нас удивляются, еще у нас соболезнуют: ах, петербургские дети, они такие хилые, такие бледные. Еще бы им не быть хилым да бледным, когда они что у бедных людей, что у состоятельных, обречены ютиться в скверных маленьких комнатах, и только потому, что господам архитекторам, талантливым и бездарным одинаково, угодно составлять планы квартир все по одному шаблону: гостиная 15 аршин, детская 6 аршин.
У нас вот за последнее время повелось: премировать фасады. А позвольте спросить, мне-то какой от него толк? Мне ведь не на фасаде жить. Вы мне лучше премируйте планы, устройте конкурс за наилучшее, наиболее гигиеническое помещение, да и валяйте тогда по этому образцовому шаблону. Мы – отцы семейств, спасибо скажем.