Всем привет! Меня зовут Оля, и вы на моём канале Автор на минималках! Хочу представить вам своё первое самостоятельное произведение Кровавая метка. Удачного прочтения!
Предыдущая часть здесь. А если вы ещё не читали Пролог, то советую начать с него.
Глава 3. Приезд
11 сентября 1893 года
Это был самый обычный пасмурный день, характерный для осеннего Петербурга. Моросил мелкий колючий дождь. Но холодные и сырые улицы не были пусты. По ним то и дело проезжали спешащие куда-то экипажи, торопливо шагали прохожие, хлопали двери лавок и магазинов. Жизнь в городе кипела, несмотря на такую мерзкую погоду.
Вот по Измайловскому проспекту промчался чёрный экипаж, от которого в разные стороны полетели море брызг. Проходящая по тротуары дама отскочила в сторону, и что-то резко кинула ему в след. Но человек, ехавший в экипаже, сильно спешил. Это был граф Григорий Александрович Киселёв, слегка полноватый мужчина средних лет. Спешил же он на Варшавский вокзал, куда с минуты на минуту должен был прибыть поезд "Норд-Экспресс" из Парижа.
Впереди уже виднелось огромное здание вокзала с треугольным фронтоном и пятью высокими арочными окнами. Проехав вдоль проспекта и плавно повернув на Варшавский мост, экипаж остановился. Вплотную к вокзалу невозможно было подъехать, потому что возле него, как и обычно, было очень многолюдно. Граф быстро вывалился из экипажа, открыл зонт и поспешил к входу, с трудом пробираясь сквозь толпу. Из здания вокзала, не переставая, выходили люди, и он понял, что опоздал. Тот факт, что поезд уже прибыл, заставил его спешить ещё сильнее. Попасть на вокзал оказалось для него большим испытанием. Зато холл был практически пуст, и уже через минуту граф стоял на пироне, запыхавшись и оглядываясь по сторонам. Здесь находилось совсем немного людей, и все они не были похожи на того, кого он должен был встретить.
— Pardon (Извините),— неожиданно послышалось из-за его спины. Григорий Александрович обернулся. Перед ним стояла молодая невысокая девушка в длинном тёмно-синем плаще. Она очень выделялась из серой мглы вокзала и вообще всего города. Её волосы красновато-медного оттенка слишком контрастировали с тёмной одеждой. Ещё одним ярким элементом была рубиновая брошь на высоком воротнике чёрной блузы. На руках надеты кожаные перчатки, хотя граф не сказал бы, что на перроне было слишком холодно.— Excusez-moi, êtes-vous le comte Kiselyov (Простите, не вы ли граф Киселёв)? — спросила она на чистом французском.
— Да-дас, это я! — обрадовано произнёс он по-русски, узнав эту необычную девушку, но спохватившись, добавил по-французски. — Oh bien sûr, vous avez tout à fait raison (О да, вы абсолютно правы).
Но его конфуз не остался незамеченным:
— Если вам удобнее, мы можем говорить по-русски, — произнесла она с лёгким французским акцентом.
— Ну что вы, я прекрасно понимаю французский, — ответил граф всё-таки на русском, потому что на самом деле не привык общаться на других языках. — А вы, видимо, Алиса?
— Совершенно верно, — ответила она.
— Приношу свои искренние извинения за опоздание, — продолжил граф. — Я надеюсь, вам не слишком долго пришлось меня ждать? Такая мерзкая погода... Представляете, дорогу к моему загородному имению размыло, и лошади повязли в грязи. Экипаж так застрял, что думал, уж и не выедем.
— Вам не за что извиняться. — Улыбнулась Алиса. — Вы прибыли почти вовремя.
— Ну что вы! Я ведь понимаю, что заставил вас ждать себя довольно приличное время, да ещё и не заметил, когда прибежа... — Граф быстро помотал головой. — То есть прибыл сюда.
Он ещё что-то быстро говорил, но Алиса уже абсолютно не вслушивалась, с трудом сдерживая на лице вымученную улыбку. Наконец, она не выдержала и прервала его:
— Может быть, мы с вами поедем и обсудим это уже по дороге?
— Да-дас, конечно. Вы ведь, наверное, ужасно устали с дороги? — взволнованно сказал граф Киселёв. Алиса не стала ничего отвечать.
Через пару минут они уже сидели в экипаже, который быстро ехал по Измайловскому проспекту. Алиса смотрела в окно. Очертания города были знакомыми.
— Итак, — вдруг серьёзно произнёс граф, — могу ли я узнать вашу историю? Потому что когда я получил от вас первое письмо, признаюсь, был предельно удивлён, ведь после смерти ваших родителей я искал вас. От Сергея и Анны я знал, что они отвезли вас во Францию, в один из пансионов благородных девиц. Я специально отправился туда и объехал, кажется, всю страну, но все поиски мои были безуспешны, и я абсолютно отчаялся. Я думал, что вы оказались на улице, так как ежемесячная плата прекратила поступать. И это ваше письмо стало для меня полнейшей неожиданностью. Так, где же вы жили все эти годы и как смогли найти меня?
— Пожалуй, — начала Алиса, продолжая смотреть в окно, — мои родители лукавили, говоря, что отдали меня на воспитание в пансион благородных девиц. Жила я в особенном пансионе Маргариты Дюран, где девушек обучают всем наукам и искусствам наравне с юношами. Проплачено за все годы обучения было заранее, поэтому никто и не подумал выгнать меня оттуда, когда от родителей перестали поступать какие-либо вести. Когда мне исполнилось 16 лет, я успешно завершила обучение, и как одной из лучших учениц мне были выданы рекомендации поступать в университет, что я и сделала. При этом...
— Но, простите, — перебил её граф. — Я не ослышался... в университет?
— Да, во Франции уже давно девушкам разрешено получать высшее образование. — Отстранённо заметила Алиса. — При этом я всё же решила выяснить, что стало с моими родителями, и отправила письмо по адресу нашего проживания. Письмо вернулось с пометкой...
— Простите, — вновь перебил её граф. — Простите меня за настойчивость, но на кого же вы обучались в университете?
Алиса глубоко вздохнула и, наконец, обернулась к графу:
— Я расскажу вам об этом, но можно для начала закончу о письме?
— Да-дас, как вам угодно.
Это его "да-дас" начало уже раздражать Алису, но она держала себя в руках.
— Так вот, письмо вернулось с пометкой... — она немного задумалась. — Не знаю, как это будет по-русски... "Destinataire introuvable" (Адресат не найден). Тогда я вспомнила, что у моих родителей был хороший приятель, то есть вы, Григорий Александрович. Ещё некоторое время мне понадобилось, чтобы выяснить в посольстве, где вы живёте. Так и получилось мое первое письмо к вам. Дальше вам и самому всё известно.
Алиса замолчала, глядя на реакцию графа. История эта, конечно, не была правдой, она придумала её заранее, с учётов всех мельчайших фактов, но граф, кажется, всему поверил. Его мучил лишь один вопрос:
— Так чему же вы учились в университете эти два года, всё откладывая возвращение в Россию?
— Я решила, — гордо ответила Алиса, — что хочу посвятить жизнь тому, чем занимались мои родители, и, потому, обучалась для работы в Охотничьем Бюро. Двух лет мне для этого вполне хватило и теперь я вижу своей целью продолжить дело родителей.
Григорий Александрович настолько удивился подобному заявлению, что, кажется, даже приоткрыл рот. На самом же деле оно было правдой. Алиса действительно последние два года училась в Парижском Университете, по окончании которого могла бы получить возможность работать в Парижском Охотничьем Бюро, но ей это было абсолютно не нужно. Освоив необходимые для охоты на вампиров навыки, она решила вернуться в Россию для своей главной жизненной цели: найти убийц родителей и отомстить им. А в том, что их убили именно вампиры, Алиса не сомневалась. Но для дальнейшего расследования были необходимы факты, которые она собиралась добыть при работе в Петербургском Охотничьем Бюро.
В экипаже повисла минутная тишина, но вскоре граф Киселёв всё же пришёл в себя и произнёс:
— Но позвольте... Мне кажется, Анна с Сергеем не обрадовались бы вашему решению. Они никогда не хотели, чтобы вы пошли по их стопам и желали для вас лучшей судьбы, ведь вы истинная аристократка. Хоть ваши родители и не были из знатных семей, но когда император присвоил им почётный княжеский титул, вы стали княгиней от рождения. А потому мне кажется, что лучшее решение для вас сейчас — это подыскать достойную партию, и...
— Простите, Григорий Александрович, — прервала его речь Алиса, — но я уверена, что мои родители гордились бы мной! А что говорить о замужестве... — Она посмотрела прямо ему в глаза. — Так это пустое, и мне рано ещё об этом думать.
Она говорила очень уверенно, и граф неожиданно для себя подумал, что ей действительно ещё рано выходить замуж, да и женихи в очередь стоять не будут, ведь её никто не знает.
— Да-дас, — протянул он. — Пожалуй, отложим. Вы только вернулись, о вас ещё никому не известно в светском обществе. Надо будет вас представить на ближайшем же вечере.
Алиса довольно улыбнулась и вновь уставилась в окно. Граф Киселёв неспроста так резко изменил своё мнение. Это были её гипнотические чары.
— Скоро ли мы прибудем? — спросила она.
— Уже почти на месте, — ответил граф.
Действительно, Алиса увидела впереди невысокое здание, выглядывающее из-за деревьев. Улица упиралась прямо в него. Подъехав к чёрной металлической ограде, экипаж остановился. Ворота были заперты, но навстречу им уже бежал крепкий мужик с седоватой бородой и в изношенном кафтане.
— Это что ещё такое, Ефимыч!— сердито крикнул граф Киселёв.
— Простите, Григорий Александрович, не приметил как-то сразу,— бормотал Ефимыч, одновременно отворяя ворота. — Простите...
Когда они, наконец, распахнулись, экипаж тронулся и поехал вдоль берёзовой аллеи. Золотые ветви клонились к земле, будто приветствуя вернувшуюся хозяйку.
— Поразительно... — прошептала Алиса. Столько много берёз она не видела уже очень давно, и это произвело на неё огромное впечатление. Она вдруг поняла, что оказалась дома. — Во Франции такого не встретишь...
— О чём это вы? — удивился граф.
— О берёзах...
Григорий Александрович лишь хмыкнул. Он даже представить себе не мог, что она сейчас испытывала.
Возле дома экипаж слегка повернул вправо, и, объехав круглый фонтан, стоящий в центре двора, остановился подле крыльца. Григорий Александрович первым вышел и подал Алисе руку.
— Благодарю, — ответила она, ступая на мокрую после дождя землю, усыпанную листвой, и огляделась по сторонам. Двухэтажный дом приятного желтовато-охристого цвета гармонично вписывался в общий осенний пейзаж. Это была картина до боли знакомая Алисе. Конечно, время взяло своё: штукатурка во многих местах облезла, сад зарос, фонтан не работал, да и вообще было понятно, что в этом месте давно никто не живёт. А как раньше здесь было хорошо...