Нам, живущим в XXI веке, к сожалению, уже не привыкать к сообщениям СМИ о стрельбе в учебных заведениях. Такие печальные события традиционно вызывают массу обсуждений и комментариев. Часть комментирующих считает, что "мода на стрельбу" пришла из США и Европы в ХХ веке. Но и гораздо раньше подобное случалось в стенах учебных заведений Российской империи.
Когда мне встретилось датированное 1871–1872 годами архивное дело об убийстве ученика в одном из духовных училищ России, то я не смогла пройти мимо.
В самом начале 1871–1872 учебного года в стенах Оренбургского духовного училища случилось происшествие, которое потрясло жителей не только Оренбурга, но и других городов и повлекло за собой подробнейшее расследование и полиции, и Правительствующего Синода. Суть отражена в заглавии архивного дела, на его обложке: один ученик нанёс другому рану, выстрелив в него из пистолета, после чего раненый скончался.
Об этом неординарном событии писали газеты, люди передавали из уст в уста подробности, не все из которых соответствовали действительности.
"Нам сообщают из Оренбурга следующий почти невероятный факт, за верность которого мы, впрочем, и не ручаемся."
"Нашему духовному училищу не счастливится: недавно заявляли в газетах об его безотрадно-плохом состоянии как в материальном, так и в нравственно-педагогическом отношении; ныне же приходится внести в летопись этого юного рассадника духовного просвещения ещё один факт, поражающий своею важностью. 4 сентября в 9 часов утра ученики училища сошлись к урокам; но так как наставники не явились к своим обязанностям, то ученики, бросив классы, столпились в комнатах воспитанников училища и, конечно, затеяли — кто игры, кто болтовню, кто споры и т.п. Лучший ученик высшего класса, вероятно, без меры заспоривший, сначала получил от своего товарища Преображенского (по успехам и поведению первого ученика) "вселенскую смазь", затем зуботычину и заушение [удар по уху — прим. авт.]; затем, не имея сил бороться, последний бросился окровавленный и с разорванной одежонкой из училища домой, погрозив, конечно, что он-де поругания такого своему противнику не простит. Сопровождаемый смехом и возгласами "го-го-го", оскорблённый юноша действительно собрался отомстить не на шутку: спокойно идёт он домой, умывает окровавленные губы и нос, переодевается, берёт свой собственный, привезённый из дому пистолет и возвращается в училище. Обидчик, испугавшись, поспешил протянуть ему руку примирения. Но юноша не затем возвратился; он спокойно смотрит кающемуся в глаза, приказывает ученикам расступиться и, всадив обидчику пулю в грудь, говорит: "Вот тебе мировая!" Рана оказалась смертельной — раненый жил только четыре часа. Всё пришло в ужас и смятение. Донесли, конечно, по начальству; юноша явился с повинной сам, и дело передано судебному следователю. Спрашивается: почему наставники не явились к занятиям 4 сентября? Холера у нас прекратилась, распущенных учеников велено опять просвещать, и ученики, как видно, знали это, потому что собирались в классы каждый день, не являлись же только учители.
Слышно, что училищные власти стараются доказать, что происшествие это случилось раньше классных занятий, что убийца выстрелил шутя и что ум его не в нормальном состоянии. Посмотрим, однако, что раскроет следствие".
Как видно из газетного сообщения, автор его, сославшись на предыдущие публикации, высказывает предположение, что смертельный выстрел стал возможен по вине учителей, не пришедших вовремя в классы.
В дореволюционное время, что бы позже о нём ни говорили, архивное дело было поставлено на очень высокий уровень. Поэтому сегодня мы имеем возможность выяснить истину, детально исследовав архивные документы.
Прежде всего кратко о самом училище. Оно было открыто по предложению епископа Оренбургского и Уральского Антония (Радонежского) 2 сентября 1860 года на основании решения Святейшего Синода от 4 марта того же года, то есть на момент из ряда вон выходящего события училище существовало уже более десяти лет. Это было начальное учебное духовное заведение для юношей и располагалось в г. Оренбурге. Учились там сыновья священников. После революции, в 1918 году, Оренбургское духовное училище было закрыто.
В описываемый период училищем руководил Стефан [Степан] Иванович Семёнов — он занимал должность смотрителя. Удивительно, что на тогдашнее количество учеников (менее 160 человек) в училище было всего 6 учителей, и это вместе с администрацией (смотрителем и его помощником).
Что же стало причиной рокового выстрела в духовном училище: поступок психически больного человека, месть за оскорбление или что-то ещё? И в силах ли были преподаватели предотвратить несчастье?
Обратимся к документам. На имя обер-прокурора Святейшего Синода поступило уведомление от Преосвященного Оренбургского Митрофана "О нанесении учеником Оренбургского духовного училища Мухиным смертельной раны ученику того же училища Преображенскому".
"4 сентября сего года смотритель Оренбургского духовного училища донёс мне рапортом, что того же числа в духовном училище случилось несчастное происшествие: ученик высшего отделения училища Александр Мухин весьма опасно ранил выстрелом из пистолета в левый бок другого ученика того же отделения, Павла Преображенского, в училищном доме, занимаемом казёнными воспитанниками, в 9-м часу утра, до классных занятий. 5 сентября Правление Училища вошло ко мне журнальным постановлением, с более подробным изложением дела и распоряжениями по поводу несчастного случая. В журнале сем изъяснено между прочим следующее: 1) Смотритель училища вовремя дал знать полицейскому приставу 1-й части города Оренбурга, который в половине 10-го часа утра явился с судебным следователем в училище; затем приглашены были ещё два доктора: врачебный инспектор г. Ушаков и городовой врач г. Лапинский, которые вместе с Ропелевским произвели медицинский осмотр и составили о том акт, признали рану смертельною.
...
3) Нанесший рану ученик Мухин по учинении выстрела бежал и сам явился в Управление 1-й части полицейской, где и заявил, что он выстрелил в ученика Преображенского, присовокупляя при том, что он выстрелил без намерения убить, а нечаянно, думая только постращать Преображенского, не зная даже, заряжен был пистолет или нет.
Всё сказанное в 3-м пункте, согласно словесному сообщению пристава 1-й части, заявлено Правлением смотрителем училища. Полициею Мухин арестован.
4) Между тем раненый Преображенский священником Яковом Вицинским был исповедан, причащён Св. тайн и особорован освящённым елеем, после чего, через 4 1/2 часа по получении раны во 2-м часу пополудни скончался.
5) По сообщённым Смотрителю сведениям от дьякона Румянцева, у которого квартировал Мухин, сей последний с самого приезда своего от отца в последних числах августа страдал бессонницею, был задумчив и странен в поведении, как бы в каком-то самозабвении. А последнюю ночь, по словам того же Румянцева, Мухин вовсе не спал.
6) Мухину 17 лет, а Преображенскому 18.
7) Ученик Павел Преображенский по общему разрядному списку за 1870– 1871 год показан: поведения отлично хорошего, способностей отличных, прилежания всегда ревностного; успехов отлично хороших. Ученик Александр Мухин по тому же списку значится поведения очень хорошего, способностей хороших, прилежания усердного, успехов хороших.
«По заслушании сего Правление училища постановило:
1) Ученика Мухина на основании параграфа 92 училищного устава, более разъяснённого в параграфе 159 Устава духовных семинарий, теперь же исключить из училища, о чём на основании циркулярного Указа Св. Синода от 19 марта 1870 года № 16 немедленно уведомить отца его, священника Наследницкой станицы Орского уезда через Благочинного Павловского.
2) Назначить депутатом при производстве следствия по этому делу из учителей училища священника Павла Милицына.
3) Ввиду заявления дьякона Румянцева о страдании Мухина бессонницею, просить следователя сделать распоряжение о немедленном медицинском освидетельствовании физического и психического состояния Мухина, дабы определить, в нормальном или ненормальном состоянии находился Мухин при совершении им преступления.
4) Просить также следователя уведомить Правление училища о результатах следствия для донесения духовно-учебному начальству.
5) Донести немедля Правлению Уфимской духовной семинарии о происшедшем".
Это постановление училищного совета утверждено Преосвященным.
Началось тщательное расследование, и выяснилось, что ни один из участников инцидента не был хулиганом, скорее, наоборот.
"По составлении судебно-полицейского акта на месте происшествия настоящее дело для дальнейшего раскрытия того же 4 сентября передано оренбургскому судебному следователю Беляеву. Ученик Мухин, сын священника, служащего в станице Наследницкой, а Преображенский сын причетника и круглый сирота и что оба они по успехам и поведению были из лучших: из них ученик Преображенский в разрядном списке занимал первое место".
В декабре, т.е. спустя три месяца "дело о нанесении смертельной раны учеником Оренбургского училища своему товарищу — ученику того же училища — решено в местной судебной палате".
О результатах судебного решения и определённом судом наказании для Мухина, а также о последствиях этого происшествия для администрации Оренбургского духовного училища расскажу в продолжении этой статьи.
Вы можете в комментариях написать предположения о степени наказания для виновника трагедии и о жёсткости последствий этого происшествия для администрации духовного училища. А через пару дней сможете проверить свою интуицию, прочитав заключительную часть этой истории. Дело недоступно для онлайн-просмотра, поэтому все высказавшие предположения находятся в равных условиях.
Продолжение здесь.