Моя дочь вышла замуж. Как все современные молодые люди — решили и сделали. Мы со сватами только глазами хлопали на свадьбе. От непрерывного изумления. Две бутылки красного сухого, как в сухую землю. Никакого эффекта.
Голос предательски дрогнул:
— Дорогие мои дети! Пожалуйста, я прошу вас. Непременно будьте счастливы! Всегда выбирайте себя и свою семью, которую вы создали сейчас. Двери моего дома всегда открыты для вас….
Даже не заплакала. Горжусь собой изо всех сил. Продолжаю пить вино.
Ещё в 16 лет я точно знала, как будет выглядеть мой ребёнок — круглощекая кудрявая девочка с абсолютно фиалковыми глазками. Доченька родилась точь-в-точь. Каждый день — радость, бесконечное счастье. Моё увесистое такое счастье.
Домой меня везли родненькие кумовья, в машине я уже рыдала вполне вдохновенно. Кажется, даже неприлично подхрюкивала.
— Как я теперь буду жить?
— Счастливо!
— Кааааак?
— Завтра уши хорошенько помоешь, я тебе повторю.
Назавтра приехали спасать новоявленную тёщу от новоявленной депрессии. Вина не прихватили, утешались тортиком, моим любимым. Выпили по ведру чая. Перешли на бутерброды, запивали уже кофе.
Осень словно радовала, утешала. По-левитански. Прозрачное высокое небо, яркие листья, всё ещё синяя остывающая река. Гуляю по парку, любуюсь.
— Извините, где здесь ближайшая заправка?
— За перекрестком направо. Увидите.
— Благодарю.
Иду дальше. Я же гуляю. И костюм новый опять же — пусть тоже гуляет. У старушки на углу покупаю все хризантемы. Жёлтые. Дома тихонько сворачиваюсь калачиком на диванчике в комнате дочки. Не плакать не получается. Я честно старалась — увы. Невыносимо тоскливо.
Выходные проходят весело, с огоньком — генеральная уборка до упаду. Моё спасение сейчас. Вечером решила пройтись, чтобы окончательно не одичать в четырех стенах. Гуляю привычной дорогой, сто тысяч раз пройденной с моей малышкой. Я не помню себя без её ручки в моей руке. Понимаю, что сейчас снова начну рыдать. Надо что-то от нервов купить что ли. Или — для нервов. Волшебная мотивация «соберись, тряпка» не помогает. Решаю обмануть себя, спешу за кофе, греть мою страдающую душу.
— Извините, где здесь ближайшая заправка?
— Что?
— Я вас жду здесь второй день.
— Зачем?
— Не знаю. Нужно.
— А.
— У вас что-то произошло?
— Почему вы так думаете?
— У вас такое отчаяние в глазах.
Сердито надеваю очки. Нечего всматриваться тут!
— Не сердитесь, пожалуйста.
— Не буду.
Внезапно признаюсь:
— Дочь вышла замуж. Чувствую себя круглой сиротой.
— Когда сын поступил в питерский университет, я тосковал как-то ужасно. Теперь немного привык.
— Один сын?
— Да. Мы с ним вдвоем. Так получилось.
— Как вас зовут?
— Анатолий.
— Марина.
— Будем знакомы. Может, чаю пойдем выпьем?
— Кофе!
— И всю ночь потом овечек считать станем?
Смеемся оба, представив кудрявых ванильных зверюшек на тоненьких ножках, резво перепрыгивающих заборчик.
— И всё-таки. Что вы здесь делаете?
— Вас караулил. Два дня. Я подумал, что если вы в тот раз гуляли в лёгком костюме и без зонтика, то живете рядом с парком. И в случае дождя сможете сразу уйти.
— Ого! А если на машине?
— В лодочках на шпильке? Хотел бы я видеть, как вы лихо справитесь с газ-тормоз-сцепление.
— Вы детектив?
— Нет. Я физик.
— Ну, почти настоящий детектив.
— Интересная логика.
Смеемся.
Нам удалось спасти друг друга от безысходности.
— Спасибо тебе, родной. Ты появился в моей жизни очень вовремя, по-осеннему солнечно.
Молча целует в висок. Только морщинки в уголках глаз становятся заметнее — улыбается.