Денежно-кредитная политика, осуществляемая Банком России, — наиболее критикуемый элемент государственных институтов Российской Федерации. Многие голоса хором требуют кардинального и безоговорочного снижения ключевой ставки Банка России. Наиболее умные комментаторы из этого лагеря говорят о том, что расширительная денежно-кредитная политика вызовет экономический рост, приведёт к расширению сферы обращения рубля и потому даже снизит инфляцию.
Любое грядущее заседание Совета директоров Банка России обращается если не в попытку оспорить кресло Председателя, то, по крайней мере, в политический нажим на руководство ЦБ. Вероятно, критики думают, что, если сильно шатать кресло под Э. С. Набиуллиной, она с него в конце концов свалится. Не свалится. Впечатление слабого человека она никогда не производила. На этом фоне, чисто по-человечески, Э. С. Набиуллину хочется поддержать. Не потому, что осуществляемая ею политика хороша (она не очень хороша). А просто чисто по-человечески и в силу отсутствия партийных интересов. Просто потому, что руководство Центральным банком требует твёрдости вольфрама, и у любой осуществляемой политики будут недовольные, а неуклонное следование принятой политике — одна из труднейших задач для центрального банкира в любой стране и во все времена. И эта способность Э. С. Набиуллиной заслуживает уважения.
Руководство ЦБ обвиняется в бездумном следовании рекомендациям МВФ, целенаправленном подрыве российской экономики, чуть ли не в работе на противника в условиях военного времени. Оно обвиняется в злонамеренном нарушении Конституции и Федерального закона №86-ФЗ от 10.07.2002 «О Центральном банке» (особенно ст. 3) и введении в заблуждение государственных органов. Всё это не правда. Всё ещё хуже.
Основной задачей денежно-кредитной политики считается поддержание стабильности цен. Когда принимался закон №86-ФЗ «О Центральном банке», стабильность цен обеспечивалась привязкой внутрироссийских рублёвых цен к мировым путём фиксированного валютного курса. Такой подход соответствует экономике с ослабленным экономическим суверенитетом, колониальной экономике. Отсюда, собственно, и мандат Центрального банка, который требует от него обеспечивать стабильность курса рубля.
Суверенная экономика, управляя ценовой стабильностью, должна действовать по-другому, без привязки к чужим ценам, и сейчас наиболее эффективной политикой считается политика инфляционного таргетирования. Именно она принята по соглашению руководителей страны как фактически действующий мандат Центрального банка. Вопрос, почему изменение мандата в конце 2012 года не было отражено в Законе, как это должно было быть, открыт. Впрочем, и в текущих формулировках ст. 75 Конституции и ст. 3 Закона 86-ФЗ о валютном курсе ничего не говорится. Устойчивость рубля может подразумевать и стабильную инфляцию. Поскольку действующее руководство ЦБ реализует политику в рамках имеющихся соглашений внутри органов исполнительной власти, все претензии к нему несостоятельны.
Но так ли хороша политика инфляционного таргетирования, как о ней писала архитектор её российской версии К. В. Юдаева со своими соавторами в своих многочисленных научных статьях?
В первую очередь, определение инфляции как роста цен намного ýже описываемого термином инфляция феномена. Рост цен — это следствие расстройства денежного обращения. Лучше всего сущность инфляции описал академик С. Г. Струмилин:
инфляцией придётся назвать такой процесс, когда в каналах обращения создаётся избыток денег по сравнению с нормальной в них потребностью наличного (и безналичного — прим. авторов) оборота, а дефляцией, наоборот, мы назовём процесс сокращения их по отношению к той же потребности.
Проблема российской финансовой системы не в высоких процентных ставках и даже не в недоступности кредита из-за банковского регулирования. Снижение ставок в нынешних условиях, скорее всего, разгонит цены и дополнительно дезорганизует финансовую систему. Проблема российской финансовой системы в дисбалансах. В ней не хватает ни коротких денег, ни длинных, ни капитала (финансовой оценки накопленного продукта труда всех нынешних и предшествующих работников). Объём денежной массы, необходимой для поддержания производства, составляет (по данным финансовой отчётности предприятий за 2020 год) 202 трлн рублей. Эта величина складывается из 138 трлн рублей фондов обращения, 40 трлн рублей накопленных запасов нереализованной продукции и 24 трлн рублей как объёма кредитования, необходимого вследствие сложности производственных цепочек. Предприятия Российской Федерации вынуждены направлять почти 60 трлн рублей долгосрочных ресурсов на краткосрочное финансирование операционной деятельности. Вместе с этим, 26 трлн рублей краткосрочного привлечения используется предприятиями для финансирования долгосрочных основных фондов. Общая достаточность капитала предприятий производительного сектора российской экономике немногим больше банковских значений — 14,2% по сравнению с 13,5% у Сбербанка при условной норме порядка 30—40%.
Наличие этих дисбалансов и пути их разрешения не обсуждаются ни в современной научной литературе (исключением является малоизвестный специальный доклад «Банкротства предприятий: текущее состояние и реорганизация института для обеспечения устойчивого развития», опубликованный РЭУ им. Г. В. Плеханова в 2022 году), ни в обзоре финансовой стабильности Банка России, ни критиками Центрального банка.
К сожалению, современные подходы к денежно-кредитной политике не учитывают очевидных истин, на которых основывалась служба Центрального банка 90 лет назад.
Отдельно несколько слов следует сказать о режиме валютного курса. Плавающий валютный курс — необходимый элемент политики инфляционного таргетирования при условии полной мобильности капитала (так называемая «несносная троица», impossible trinity). Однако, переход к такому валютному курсу должен был быть осуществлён после содержательного анализа критериев Роберта Манделла (см. Mundell Robert. A Theory of Optimum Currency Areas // The American Economic Review, Vol. 51, No. 4 (Sep., 1961), P. 657—665). Один из них гласит, что плавающий валютный курс оправдан тогда, когда доходы работников и прибыли не связаны с внешними источниками: импорт и экспорт должны быть незначительны в формировании доходов и расходов. Очевидно, что это условие в случае российской экономики не выполняется. Импорт составляет около 10% в потреблении (поэтому девальвация рубля на 10% отражается в добавочной инфляции в размере 1%). В инвестициях доля импорта ещё выше — более 20%.
Сведений о том, что такой анализ осуществлялся при фактическом изменении мандата Центрального банка в 2012 году, не имеется.
Все эти структурные проблемы лежат вне компетенции Центрального банка. Его задача — реализовывать согласованный мандат (даже если о нём «забыли» спросить депутатов Государственной Думы). Экономическая политика, облик народного хозяйства, его целевые показатели — всё это должно быть сформулировано до формулировки мандата Центрального банка, который определяется на основе этого видения. И вот поэтому проблемы управления российским народных хозяйством не исчерпываются лишь уровнем ключевой ставки. Они глубже и хуже.
© С. А. Копылов, CFA, FRM