Такова судьба труса и предателя. Он думал изменой спасти свою шкуру. Он умер, как собака, презираемый товарищами, ненавидимый народом. Имя его проклято навеки. Переворачивая листы истории невольно ловишь себя на мысли, что история развивается по спирали. И те, затаённые обиды, запертые в пыльных шкафах на западе, передаются с генами потомкам. Теперь они ищут реванша сегодня... Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 22 ноября 1941 г., суббота: Предатель Это было глухой темной ночью. Полк прорвал вражеское кольцо и после короткого отдыха двинулся дальше. Бойцы и командиры, полные радостного волнения, готовились к встрече с товарищами и к новым ожесточенным боям с ненавистным врагом, рвущимся к сердцу нашей родины — Москве. Другое было на уме у красноармейца Переведенцева. Шкурник и трус, он помышлял лишь о том, чтобы отсидеться где-нибудь в укромном уголке от великой военной грозы, избежать опасностей и лишений боевой страды. В его грязной душонке шевельнулась подлая Мысль о сдач
Такова судьба труса и предателя. Он думал изменой спасти свою шкуру. Он умер, как собака, презираемый товарищами, ненавидимый народом. Имя его проклято навеки.
Переворачивая листы истории невольно ловишь себя на мысли, что история развивается по спирали. И те, затаённые обиды, запертые в пыльных шкафах на западе, передаются с генами потомкам. Теперь они ищут реванша сегодня...
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 22 ноября 1941 г., суббота:
Предатель
Это было глухой темной ночью. Полк прорвал вражеское кольцо и после короткого отдыха двинулся дальше. Бойцы и командиры, полные радостного волнения, готовились к встрече с товарищами и к новым ожесточенным боям с ненавистным врагом, рвущимся к сердцу нашей родины — Москве.
Другое было на уме у красноармейца Переведенцева. Шкурник и трус, он помышлял лишь о том, чтобы отсидеться где-нибудь в укромном уголке от великой военной грозы, избежать опасностей и лишений боевой страды. В его грязной душонке шевельнулась подлая Мысль о сдаче в плен.
Переведенцев оглянулся на бойцов, шагавших рядом, и сделал вид, что ему нужно остановиться. Потом он пошел дальше, но не спеша и понемногу отставая от колонны. Выждав удобный момент, Переведенцев, как заяц, метнулся в сторону и бросился в канаву. Он лежал в ней ни жив, ни мертв до тех пор, пока шаги бойцов не замерли вдали. Переведенцев перевел дух и стал ждать. Он ждал врагов свой родины, врагов своего народа. И они пришли.
Послышались приглушенные звуки немецкой речи и треск ломаемых сучьев. Прямо к канаве приближались две фигуры. Опомнись, Переведенцев! Это — враги. Стреляй в них. Возвращайся к своим, покайся, может быть, заслужишь прошение. Но нет! Сердце труса покрыто плесенью. Она выела в нем все чистые чувства и оставила только гнусный, животный страх. Он выполз из канавы и беззвучно лежал, ожидая, когда его заметят. Потом с видом побитой собаки, повинуясь окрику немецкого ефрейтора, он поспешно вскочил на ноги и покорно отдал свою винтовку. Двое фашистов смотрели на него со снисходительным презрением.
В это мгновение Переведенцев окончательно потерял свою родину. Он изменил ей.
Трусость и предательство — неразлучные спутники. Не прошло и нескольких часов, как добровольно сдавшийся врагу шкурник и трус Переведенцев, сидя в кабинете немецкого офицера, давал показания о своей части, ее численности, вооружении и т. д. Вскоре Переведенцев понял, что отделаться сдачей в плен и выдачей военной тайны ему не удастся. Не в обычаях фашистов миловать и кормить пленных. Свою никому ненужную презренную жизнь Переведенцев должен был ежедневно покупать ценой измены родине. На предложение офицера работать в немецкой разведке Переведенцев ответил угодливым поклоном. Не поморщившись, принял он данную ему офицером вторую немецкую фамилию-кличку. Удовлетворенный гестаповец, отобрав у него подписку о согласии, методически отсчитал кредитки и небрежным жестом швырнул шпиону 50 немецких марок.
Немецкий офицер не ошибся в Переведенцеве. Тот старательно отрабатывал свои иудины серебряники: с винтовкой в руках он пробирался в расположение Красной армии и, собрав нужные сведения, аккуратно передавал фашистской разведке. Теперь уже Переведенцев с необычайной легкостью переходил от одного падения к другому, от одного мерзостного предательства к еще более гнусному.
В то время, как бойцы его части дрались с врагом, отстаивали свою родную, потом и кровью политую землю, Переведенцев черной тенью ходил за их спиной, выслеживал, продавал, предавал. Ничем не брезговал он для спасения своей подлой шкуры: ни жизнью бывших товарищей по оружию, ни интересами матери-родины, ни честью имени своего и своей семьи. За пять дней «учебы» в школе фашистского шпионажа предатель Переведенцев оказал такие «успехи», что фашистское начальство облекло его уже полным доверием.
Негодяя перебросили на территорию, занятую нашими войсками. Он должен был взрывать и поджигать склады боеприпасов, снаряжения, продовольствия, бензохранилища, собирать сведения о передвижениях, расположении, численности и вооружении частей Красной армии.
Но здесь фашистские хозяева Переведенцева и он сам просчитались. Едва подлый предатель пробрался в расположение наших частей, как был разоблачен и схвачен.
На-днях Переведенцев предстал перед судом Военного Трибунала. Путаясь и заикаясь, он, чьи руки запятнаны смрадной грязью предательства, пытался лгать и изворачиваться.
Суд полностью изобличил Переведенцева. От имени всего советского народа, от имени Красной армии Военный Трибунал приговорил подлого немецкого шпиона, гнусного изменника родины Переведенцева к высшей мере уголовного наказания — расстрелу. Возмездие свершилось. Приговор приведен в исполнение.
Такова судьба труса и предателя. Он думал изменой спасти свою шкуру. Он умер, как собака, презираемый товарищами, ненавидимый народом. Имя его проклято навеки. (М. РОМАНОВ).
Как известно, во все времена предательство осуждалось. До сих пор оно порицается морально-нравственными законами общества. Нарушение верности, присяги, воинского долга, оставление в беде товарища и друга – всё это мы называем не иначе как предательством. Однако, заглянем в дневник одной предательницы той поры, и попробуем понять мотивы предателей сурового 1941 года.
«Свершилось. Немцы пришли!»
Каковы бы ни были немцы — хуже не будет. Да и что нам до немцев. Жить-то будем без них. У всех такое самочувствие, что вот, наконец, пришло то, чего мы все так долго ждали и на что не смели даже надеяться, но в глубине сознания всё же крепко надеялись. Да и, не будь этой надежды, жить было бы невозможно и нечем. А что победят немцы — сомнений нет. Прости меня, Господи! Я не враг своему народу, своей родине. Не выродок. Но нужно смотреть прямо правде в глаза: мы все, вся Россия, страстно желаем победы врагу, какой бы он там ни был. Этот проклятый строй украл у нас всё, в том числе и чувство патриотизма…
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1941 год. Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.