На днях я разместил публикацию про казнь Шарлотты Корде. Однако потом счёл, что следует немного дополнить текст, рассказать о том, где же впоследствии упокоилось обезглавленное тело казнённой. Судите сами, заслуживает ли эта тема отдельной публикации.
В спокойные мирные времена тела умерших погребаются на кладбищах – то есть на специально отведённых местах. Но в периоды социальных катаклизмов, в периоды морового поветрия, когда количество жертв исчисляется умопомрачительными статистическими показателями – тогда как поступать?.. Тут ведь не до умиротворительной церемонии – тут бы успеть все тела закопать, а то образуется целая очередь…
В первые годы XVII столетия, когда на Москву обрушился Великий трёхлетний голод, многие тысячи (некоторые источники указывают до 150 тысяч) тел отпели скопом и закопали в трёх огромных рвах вдоль внешнего абриса нынешнего Бульварного кольца. А сколько убогих телес нашли упокоение в районе Могильцов или Варсонофьевского переулка?!.
Впрочем, какое там упокоение, коль могил не сохранилось, и по местам захоронений построены дома и проложены дороги?..
А сколько старинных кладбищ в своё время попросту сравняли с землёй и сейчас на их местах разбиты парки!.. Например, Братское кладбище у станции метро «Сокол» или Лазаревское в районе Марьиной рощи!.. И практику такую завели отнюдь не большевики – насколько я понимаю, начало ей положила Елизавета Петровна, повелевшая убрать погосты при церквах вдоль московских улиц, по которым она проезжала, посещая Первопрестольную, дабы не напоминали они венценосной о бренности бытия и неизбежности неизбежного.
Нет-нет, я ни в коем случае не намерен посыпать пеплом седины – ни свои, ни своего Отечества. Такая картина характерна для многих территорий Земли, думаю, что для всех стран-государств и народов.
Как вот в данном случае.
Секира террора Великой Французской революции проливала потоки крови. Как рассказал один из прочитавших мою публикацию о гильотине, в какой-то из книг французского автора приведён такой факт. В период якобинского террора в Париже гильотину периодически перевозили с одной площади на другую, потому что жители окрестных домов жаловались на тяжёлый дух умирающей крови, заливавшей мостовую и не успевавший выветриваться с узких улочек.
Впрочем, кровь понятно – в конце концов она смывалась дождями. Но куда девали останки убиенных?.. Их ведь было сколько! – не случайно же в международный язык вошло выражение «93-й год» как символ массовых казней!..
Так вот, оказалось, что за парижской околицей в ту пору имелись кладбища, на которых трупы заваливали землёй просто во рвах, без индивидуальных могил. Признаюсь откровенно: уточнять, куда девали отрубленные головы, сваливали сюда же, или как-то отдельно, уточнять не стал, не хочется углубляться самому, и смаковать тему для читателей. Неприятно.
Так вот, для особо привилегированных казнённых выкопали ров на кладбище Мадлен.
Здесь упокоились останки людей, каждый из которых заслуживает отдельной публикации.
Прежде всего, это король Людовик XVI. Говоря объективно, лично на мой взгляд, его деятельность на посту монарха на смертную казнь не тянула, однако на фоне разнузданного человекоистребления, развязанного при его попустительстве, было бы странно, если бы его вдруг помиловали. Кровавый курьёз ситуации состоит в том, что изучая ранее конструкцию гильотины, Людовик сам внёс предложение об изменении угла режущей кромки лезвия – впоследствии ему же и довелось оценить плоды личной конструкторской мысли на собственной шее в самом непосредственно прямом смысле слова.
Жена Людовика, королева Мария-Антуанетта – если её и было за что судить, так это за неуёмное расточительство. История сохранила свидетельства о её шашнях с красавцами-иностранцами, но фактов, которые свидетельствовали бы о её деятельности против государства, не зафиксировано. Кроме, разве, того, что она жаловалась на свою женскую долю матушке Марии-Терезии Австрийской, но то уж дела, простите за вульгаризм, бабьи…
Венценосных мужа и жену казнили не вместе, а порознь, с разницей более чем в полгода. Некий кладбищенский служитель отследил, куда могильщики сбросили эти тела, отметил их на местности, и когда сменилась эпоха, указал, где копать… Но об этом – ниже…
А мы вернёмся к захоронениям 1793 года.
Жан-Пьер Бриссо, Пьер Верньо и группа других лидеров жирондистов – они стали жертвами самой обыкновенной (я бы сказал, низкопробной) борьбы за власть между лидерами победивших в революции партий. Мало нашлось бы среди судивших их политических деятелей той поры, которые сделали бы для свержения монарха больше, чем названные казнённые. А упокоились в одном рву.
Здесь же оказалось и тело Луи Филиппа герцога Орлеанского, который, будучи одним из богатейших людей страны, принял революцию, отрёкся от причитавшихся ему по праву наследования привилегий, сменил фамилию на Эгалите (Равенство), проголосовал за казнь короля… Однако вскоре и сам оказался на эшафоте – поистине, за что боролся… Перед казнью попросил принести в камеру смертников две бутылки шампанского, и вышел к гильотине в совершенном спокойствии. Когда палач Сансон предложил ему снять сапоги, обречённый отмахнулся, заявив, что потом это сделать будет нетрудно, а сейчас не стоит терять времени. К слову говоря, ранее он покровительствовал Бриссо, когда тот только начинал политическую деятельность, и вот теперь они оказались в одной яме.
Вместе с ними покоилось и тело Мари Гуз, известной как Олимпия де Гуж, писательницы, последовательной сторонницей женской эмансипации и отмены рабства. Ей принадлежит известное высказывание, что коль женщина имеет право всходить на эшафот, то почему ей запрещено выходить на трибуну?.. Она с отвращением относилась к своему мужу (впрочем, прожили они вместе недолго по причине ранней смерти супруга), и в связи с этим добивалась права женщины на развод. Ну а вершиной её творчества стал проект «Декларации прав женщины и гражданки», который Конвент, состоявший из мужчин, не принял. Её арестовали и отправили на казнь за предложение провести всенародное голосование по поводу трёх вариантов будущего Франции: единая и неделимая республика, федеративная республика, или же конституционная монархия… Последние свои публикации она написала в камере смертников, сумев передать их на волю. «Дети отечества отомстят за меня!», - сказала она за мгновение до того, как клин гильотины отсёк ей голову.
Впрочем, в числе женщин, оказавшихся в этом рву, наверное, первой следовало бы назвать знаменитую Мадам Манон (все её имена перечислять не стану, ограничусь псевдонимом). Роль этой женщины в событиях той поры невозможно преувеличить. Революционерам и заговорщикам нужно ведь где-то собираться и ковать звенья заговора!.. Для жирондистов и близких им по взглядам вольнодумцам таким местом встречи стал литературный салон, который сформировала эта неординарная женщина. На протяжении некоторого времени она умудрялась поддерживать добрые отношения с лидерами едва не всех враждовавших между собой революционных партий… Однако в конце концов сделала ставку на жирондистов, за что и лишилась своей прелестной головки. «Какие преступления совершаются во имя свободы!», - удивлённо воскликнула она перед казнью.
…Смерть – есть смерть, тем более насильственная… Не каждый способен встретить её так, чтобы окружающие восхищались; не каждый способен высоко держать голову, глядя на гильотину, которая вот-вот эту голову отсечёт… Жанна Бекю умоляла палача об отсрочке: «Пожалуйста, ещё минуточку!»… Вряд ли она надеялась на помилование, просто очень не хотелось покидать этот мир, некогда столь благосклонный к ней, а теперь вдруг ополчившийся против… И казнивший множество народа Сансон сколько мог оттягивал мгновение казни; да и то – некогда он имел с этой красавицей любовные отношения. Жанна, зазорнорождённая дочь монаха, прожила богатую приключениями жизнь: начала с проституции и поднялась до титула герцогини и любовницы короля Людовика XV… Уж она-то к революции не имела вообще никакого отношения, а вот поди ж ты, ей просто не повезло – народ её буквально ненавидел за такой взлёт.
Ну и ещё один парадокс! Тут же покоились останки Жака-Рене Эбера и его ближайших единомышленников, выступавших за усиление террора, с одной стороны, но при строгом контроле со стороны плебса, с другой. Скажете, такого не может быть, потому что не может быть никогда?.. Лично я считаю именно так – народ, конечно, может требовать «Распни его!», но не по каждой ведь кандидатуре на эшафот!.. Эбер и его друзья зарекомендовали себя ультралевыми (левее Робеспьера и Марата), и пострадали именно за своих крайние взгляды. Между прочим, они являлись сторонниками того, чтобы установить верхний предел цен на продукты, и за его нарушение… Да-да, именно то, что вы подумали: на гильотину!.. И вот тут мы, современные граждане России, прекрасно понимаем их, правда?..
Ну и про Шарлотту Корде уже говорилось. Всего же в рвах данного конкретного кладбища зарыли до трёх тысяч человек.
Однако впоследствии, когда Большой террор пошёл на спад, кладбище закрыли. Со временем останки короля и его супруги отыскали (благодаря предусмотрительности того самого служителя, о котором шла речь выше) и перенесли в королевское аббатство Сен-Дени. А остальные тела перезахоронили в парижских катакомбах; я так понимаю, где они находятся по сей день.
Ну а на месте тех рвов, в которые сваливали тела, сегодня разбит сквер, который носит имя Людовика XVI. Здесь же выстроена покаянная часовня – Капелла Искупления. Инициировал строительство капеллы Людовик XVIII, который и оплатил её возведение из своих средств.
Как же это знакомо!.. Монархам, пусть и профукавшим свои державы, даже после смерти воздаются почести; людям, сложившим головы (или, как в данном случае, потерявшим их) во имя своих убеждений память отнюдь не гарантируется.
…Вообще-то я не так часто уделяю столько внимания событиям и людям других государств. Однако в данном случае захотелось сделать исключение. Как пример того, что смерть уравнивает всех, даже тех, кто при жизни обрекал на казнь того, кто волею судьбы теперь оказался рядом, в том же рву, даже без памятной плиты на могильном холмике, ибо и самого холмика нет…
Предвижу упрёк: мол, что ж ты про Францию – ты про подобные рвы отечественные расскажи!.. Так я и не скрываю: о своих подобных рвах писать ох как труднее!.. Иной раз и пишу, и впредь, по всей видимости, придётся данную тему затронуть. Ну а сейчас вот – о захоронениях в Париже от 1793 года… На этом и закрываю тему.