Чем больше я думаю над смыслом жизни, тем активнее включаюсь в практические дела, с тревогой осознавая, что сделано бесконечно мало, а хочется сделать очень многое. Спрашивается, ради чего? Ответ, пусть звучит пафосно, прост: "Человек должен оставить о себе добрую память на этой земле. Что-то сделать для своих детей, родственников, односельчан, Осетии и России – стране, в которой им будет жить хорошо".
...Шел 1956 год. Нам вручили аттестаты о среднем образовании. Чувства и эмоции, связанные с окончанием школы, неописуемы. На прощание поделились своими сокровенными юношескими мечтами. Они оказались разными, но никто не ожидал, что на жизненном пути ждут большие препятствия. Руководство колхоза агитировало нас остаться в родном селе, работать в хозяйстве, но почти все отказались. Нам хотелось вырваться в огромный мир за пределами села, получить образование, построить новую жизнь. Тому были разные причины. Но прежде всего – из-за условий, которые были созданы в колхозах при Хрущеве. Многие колхозники, несмотря на напряженный труд, по итогам года оставались еще должниками перед колхозом. Поэтому мы и хотели уехать. Но нам не выдавали справки с места жительства, чтобы оставить нас в селе. Я и трое моих друзей отправились пешком в Эльхотово, а расстояние до него – 12 км. Хотели обратиться к начальнику ОВД района, чтобы он дал разрешение на выдачу нам паспортов. Но его отказ был категоричным: "Идите и работайте в колхозе!" "По какой причине нам не выдают паспорта? Ведь мы – уже взрослые, самостоятельные люди!" "Я не выдам вам паспорта", – последовало без всяких объяснений; я возмутился, а он указал на меня пальцем и приказал: "Взять его!" Ко мне подошли два милиционера и повели в камеру предварительного заключения. Отняли комсомольский билет и заставили сдать ремень. В камере было темно, грязно, зловонный запах вызывал спазмы в горле. Через пять часов пришел капитан, вывел меня в дежурную комнату и предложил написать прошение. Я написал, он угостил двумя пирожками и проводил за ворота ОВД. Увидев меня, товарищи обрадовались, мы поспешили домой. Я попросил ребят не рассказывать об этом инциденте. Перекусили пирожками, поделив их на четверых, и пошли в село.
После долгих раздумий я решил поступить на вечернее отделение филиала пищевого техникума при Бесланском маисовом комбинате. На вечернее отделение принимали только рабочих комбината. Но из-за отсутствия паспорта меня не приняли. Уже после объединения Кировского района с Хумалагским мне удалось, наконец, получить паспорт. Сегодня я испытываю радость, когда четырнадцатилетним торжественно вручают паспорта граждан Российской Федерации!
С октября 1956 года началась моя трудовая деятельность на БМК рабочим в сырьевом отделе. Тяжелый труд сразу отразился на моем и так слабом здоровье. Давали знать ревматические симптомы, которые заработал в детстве во время Великой Отечественной войны в холодных комнатах и землянках. В начальных классах я часто болел. Сельские медработники не могли установить диагноз моей болезни. Основным лекарством были хины. От их употребления я пожелтел, здоровье не улучшилось. Мама решила отвезти меня в Дзауджикау. После сдачи всех анализов и обследования был установлен диагноз – активная форма ревматизма, неритмичная работа митрального клапана сердца. В декабре 1956 года я вынужден был оставить работу.
Идея о дальнейшей учебе не давала мне покоя, да и окончательно убедился, что физический труд по состоянию здоровья мне не под силу. Тогда же, в декабре 1956-го, объявили прием в училище механизации сельского хозяйства № 2 в с. Чермене. Туда и сдал документы. В группе нас было шестеро ребят-односельчан. Окончили училище в 1957 году и вернулись в село. Но из-за отсутствия техники, так как в то время были ликвидированы машинно-тракторные станции, нас не могли трудоустроить. Колхозам было предложено выкупить технику у МТС за наличный расчет. У нашего колхоза средств на такой выкуп не оказалось, он остался без сельскохозяйственной техники. Работы по специальности не было и по совету старших мы решили продолжать учебу в институтах и техникумах. Чтобы как-то прожить, я вынужден был устроиться в городскую пожарную часть. Дали место в общежитии, обеспечили питанием. Иногда нас отправляли на дежурства в театры. Осетинский театр в то время был любимым местом отдыха сельчан и горожан. Зал – всегда заполнен зрителями, они наслаждались игрой своих талантливых кумиров, а мы контролировали пожарную безопасность. Тогда и зародилась у меня идея написать пьесу о выпускниках – моих одноклассниках. Создать образы сверстников, выросших в тяжелые послевоенные годы, как отрабатывали они двухгодичный трудовой стаж, чтобы стать студентами. С трудом выкраивая время, я напряженно работал над пьесой. И, наконец, закончил ее. Немного волнуясь, с нескрываемой гордостью отнес ее в Союз писателей и стал с нетерпением ждать реакцию маститых авторов на творение начинающего драматурга. Прошло три месяца, но ответа не было. Я не выдержал неопределенности и отправился в союз, чтобы самому узнать, какова судьба моей пьесы. Куратор молодых писателей попросил подождать еще месяц. Дни считал до указанного срока, пришел… и с огорчением узнал, что он не прочитал мою пьесу. Куратор упрекнул меня за то, что она была написана на зеленых листах зелеными чернилами, поэтому трудно читалась, и попросил переписать синими чернилами на белой бумаге. Мне стало обидно, ведь столько труда было вложено напрасно. В те годы белая бумага была редкостью. Я вышел из кабинета расстроенным. Иду и думаю, стоит ли мне заниматься писательством... Интерес к драматургии вмиг пропал. Проходя по старому Чугунному мосту, где внизу бурлил Терек, я размахнулся и швырнул свое "высокохудожественное произведение" в бурный поток. На этом мое литературное творчество закончилось навсегда...
Прошло время. Уже имея диплом ГМИ, с 17 января 1979 года я начал работать директором фабрики музыкальных инструментов "Терек". Задача перед коллективом стояла серьезная – срочно решать кадровый вопрос. Приезжие молодые специалисты из-за отсутствия жилья возвращались домой. А еще руководитель требовал строгого соблюдения трудовой и производственной дисциплины. Нарушителей директор увольнял с согласия профсоюзной организации. В результате появилась первая анонимная жалоба, в которой говорилось, что старые кадры он увольняет, а своих родственников принимает. Отправляет их на учебу в Ленинградскую лесотехническую академию за счет фабрики, а также принял на работу родственницу с высшим образованием. Члены партийной комиссии обкома КПСС настаивали, чтобы я уволил родственницу, я не согласился. Возместил затраты на обучение студентов. За это получил первое строгое партийное взыскание.
банкротство промышленных предприятий, колхозов и совхозов.
Мы все-таки ждали перемен к лучшему, и условия для этого были. Хозяйственная реформа повысила заинтересованность коллектива в совершенствовании производства. Предприятие перевели на предварительную оплату за материалы и сырье. Одновременно ликвидировали оптовые базы. Поставка готовой продукции шла на оптовые базы без предварительной оплаты согласно договорам, заключенным на ежегодных ярмарках. Сумма убытков составила более двух миллионов (годовой выпуск культтоваров фабрики). В то время представители многих зарубежных фирм (Бельгии, Турции, Словакии, Италии, Польши, Германии, Китая, Канады) проявляли большой интерес к нашей фабрике. Польская фирма предложила вариант поставки современного деревообрабатывающего оборудования взамен поставок музыкальных инструментов и пиломатериалов из твердолиственных пород. Я побывал в фирме в г. Яроцине. Хорошо запомнил встречу с ветераном труда и его высказывание о перестройке: "Конечно, граждане СССР не жили при капитализме, они ищут там рай, но рая там не будет. Мы жили при капитализме, и я знаю, к чему приведут вашу страну. Курс, выбранный Россией, губителен для страны ее народа".
Операция по обмену музыкальных инструментов на пуховики обеспечила рабочих и других сотрудников фабрики зимней одеждой. Пуховики выдавались в счет погашения задолженности по заработной плате.
По моему приглашению бизнесмен из Канады посетил Владикавказ и фабрику. Была также назначена встреча с руководством республики. Однако в указанное время никого на рабочем месте не оказалось. Такое несерьезное отношение к делу отпугнуло представителя фирмы и он отказался от сотрудничества с нами.
Не лучшим образом решались вопросы, связанные с поддержкой местных товаропроизводителей. Мебель для новых объектов заказывали на предприятиях Краснодарского края. Местные могли полностью обеспечить потребности республики, а также платить налоги, заработную плату и сохранить рабочие места. Многочисленные обращения руководителей предприятий, председателей колхозов, директоров совхозов в министерства, правительство и парламент республики оставались без внимания.
Мы не могли достучаться до учреждений, которые подчинялись министерствам. Они не хотели приобретать нашу местную продукцию, проверенную, высокого качества и по сходной цене. Выбирали и поддерживали товаропроизводителя со стороны!
Формальный бездушный подход к предпринимателям разных отраслей привел к банкротству многочисленных предприятий и организаций России.
Чего только не было в последующие годы в моей жизни… Порой трудно бывает вспоминать о прошлом. Гитлер лишил нас, "детей войны", отцовской ласки и детства. Но мы выдержали все испытания, жили и трудились на благо Родины…
ГРИГОРИЙ БАДТИЕВ, ЗАСЛУЖЕННЫЙ РАБОТНИК КУЛЬТУРЫ СОССР