Питер принял меня не сразу. Пришлось мне побороться за место под мокрым петербуржским солнышком.
Все изменилось с последним переездом. С окраин мы решили перебраться в центр, почувствовать, так сказать, всю прелесть Северной столицы, с ее дворами-колодцами, шумными проспектами и каминами-лепнинами в самых неожиданных местах.
Главной достопримечательностью нашего нового места жительства оказался Валера.
Еще "черный вход" в кухне и камин в самодельной ванной, но Валерик их переплюнул.
Валера был бомжом. Не по сути, а по духу. Квартира-то у него была. Или что-то вроде того. На первом этаже нашего дома, скорее всего переделанная из комнаты сторожа. Но с номером и дверью, так что уже роскошно.
А вот во всем остальном Валера был бомжом - неопределённый возраст, драная одежда, причёска "леший", бородища и перегар. И эта маргинальная личность заросшей наружности люто меня невзлюбила с первого взгляда.
Наш первый диалог состоялся у двери моей новой квартиры на второй день пребывания в ней. Дословно уже не передам, но запомнился он мне примерно так:
- А где Санек? Почему Вы, нехорошая женщина, заняли жил.площадь моего друга?
- Многоуважаемый. Эту жилпощадь я приобрела у некоего Дмитрия и, насколько поняла, ваш Сашок ее арендовал, а не владел. Ваши претензии необоснованы.
Кстати, поминала я этого субъекта прямо скажем непечатными словами сквозь зубы, ибо то, что он после себя оставил, другими словами называть не получалось. Хотя, с другой стороны, нам удалось выбить себе скидку "на клининг". И самоличное копание во всем этом "непечатном" было исключительно инициативой моей внутренней жабы. Так что нецензурно квакала я больше из упрямства.
- Тут должен жить Сашок! Он мне сотку за бутылку еще не отдал.
Аргумент был слишком непробиваемый, так что я ретировалась, остави поле боя за противником, еще пару пролетов слушая новое о себе.
Пару недель мы пересекались исключительно мимоходом и любезности ограничивались парой фраз сквозь зубы.
Потом будучи весьма нетрезвым и видимо поэтому весьма общительным, Валерий в половину первого ночи ломился ко мне в квартиру с настойчивыми призывами Санька. Я погрустила пару минут о нелегкой доле жены командировочного и пошла прогонять упорного соседа.
Увидев мою злую физиономию в дверном проеме, Валера сперва замолчал, потом сказал "Епт", сплюнул на мой коврик и сам ушлепал в сторону лестницы. Правда вечером следующего дня вернулся, видимо что-то забыл.
Скоро я узнала, что именно.
- Дай стольник.
- Валерий, вы меня с кем-то путаете, - резонно, на мой взгляд, возразила я.
- Ты квартиру купила? Деньги получила? А Сашок мне сотку должен, - резонно, на взгляд пьяного Валеры, заявил тот.
- Во-первых, не получила, а отдала. Во-вторых...
- О, если есть деньги на квартиру, то уж стрльник точно найдется.
- Во-вторых, я не намерена ничего вам давать.
Я планировала добавить еще пару особо веских причин, даже попыталась нащупать рукой что-нибудь тяжелое у двери. Но Валера повторил вчерашнюю свою реплику и вновь ушлепал, придумав мне еще пару новых опрелелений, не забыв на бис выдать папу старых.
На утро на моей новой двери красовалось слово "Курва". Ровно по середине кривыми печатными буквами.
Честно говоря, я обиделась. Сперва. Но потом курьеры по достоинству оценили Валерино творчество и перестали путать мою квартиру с соседскими. Я смекнула, что можно повременить с покупкой циферок на новую дверь до возвращения мужа, и Валерика простила. Тем более, что он для надписи выбрал красивый синий цвет.
Новый виток наших отношений произошел через месяц. Муж, кстати, тоже с цифрами не торопился, в перерыве между командировками занимаясь полочками, шкафчиками и всякой другой более насущной дребеденью. Так что теперь Курва уже смотрелось не как мое прозвище, а такая экстровагантная фамилия. Раньше на дверях такие таблички бывали, я видела.
Тем холодным вечером уже ближе к полуночи я возвращалась домой в приподнятом посиделками с подружками настроении. И Валеру, уныло сидящего на лавочке возде парадной, встретила не высокомерным пренебрежением, а вполне мирным вопросом.
- Вечер добрый, многоуважаемый. Приятный вечер, но я как-то раньше не замечала за вами любви к уединенным прогулкам в темное время.
Грусть, видимо, глубоко поразила маргинальную душу Валерия, потому что он снизошел до ответа.
- Да, Наташка, су...масбродка, домой не пускает, - потом он все же осознал, с кем разговаривает, потому добавил, - все вы, бабы, одинаковые.
Наличие у Валеры дамы сердца так меня поразило, что последнюю инсинуацию я пропустила мимо ушей.
- Так шли бы в подъезд, там хотя бы не так холодно.
- Нет, - уверенно заявил трезвеющий Валера, - замерзну тут и пусть она страдает потом.
-Разбежавшись, спрыгну со скалы... ", - напела я, чем заставила Валеру посмотреть на меня косо и еще больше нахохлиться. Но он еще не знал всего моего коварства. - Не, Валера, так не пойдет.
- Тебе-то какое дело?
- Ну как же? Вот подрастёт у меня сын, начнет увлекаться пивом, а ему пример -Смотри, сынок, будешь много пить, станешь, как Валера". А если тебя не станет, то кого мне в пример приводить?
- Да я тебя еще переживу, курва!
- Вот такой настрой мне нравится. Чего натворил?
- Забыл.
- Что забыл? - с настойчивостью опытного врача не унималась я, хоть врачем и не была.
- Про годовщину эту дурацкую забыл!
- Оооо, - еще больше поразилась я такой тонкой душевной организации маргинальной семьи. - Круглая дата?
- Типа того, - насупился Валерий.
- А деньги все пропил, - поставила я своему "больному" окончательный "диагноз".
Он не ответил, но очень красноречиво промолчал.
- Пойдем, - я уверенно толкнула собеседника в плечо и потопала в сторону арки.
- Куда? - Валера совсем растерялся, но ведомый врожденным авантюризмом, пошел за мной.
Скоро мы уже стояли у двери квартиры. Валерий сжимал в потной правой ладошке три розы, а в левой коробку конфет, и откорвенно дрейфил.
Когда дверь открылась, я поняла почему. Натальи было довольно много. Почти два Валеры или три меня. Вид она имела суровый, но розы в руке непутевого возлюбленного давали ему призрачный шанс. И Валера не подвел, не зря же мы репетировали.
- Наташенька, прости меня. Я понимаю, что в твоей жизни со мной не так много радостей. Я балбес и пью больше, чем нужно. Но поверь, в моей жизни ты - лучик света. Моя последняя надежда на счастье в этом мире. Позволь мне попробовать загладить свою вину? Дай мне еще один шанс, прошу тебя. Ведь мы уже так долго вместе, что я не представляю своей жизни без тебя, родная, - и бухнулся на колено.
Вот честно, я бы зааплодировала, если бы не пряталась на пролет выше. Правда, не сильно удачно, потому что грозная Наталья осмотрев коленоприклонного мужа, глянула на меня, усмехнулась и вернулась в квартиру.
- Пошли уже, балбес.
Валерий на прощанье махнул мне рукой и тоже и закрыл за собой дверь.
Наутро на мой двери красовалась надпись "Не курва". Улыбнувшись, я радостно поскакала по лестнице. Утро выдалось свежим, морозным, но мне было удивительно тепло. Первый раз в этом городе я почувствовала себя дома.