Рассказ о беспримерном подвиге пяти моряков-черноморцев, которые погибли под Севастополем в 41-м, закрыв собой путь фашистским танкам, передавался из уст в уста. Тогда еще никто не знал точно их имен.
Сегодня мы их знаем и помним.
Это:
- политрук Фильченков Николай Дмитриевич, начальник клуба 18-го отдельного батальона морской пехоты Береговой обороны Черноморского флота,
- краснофлотец Цибулько Василий Федосеевич,
- краснофлотец Паршин Юрий Константинович,
- краснофлотец Красносельский Иван Михайлович,
- краснофлотец Одинцов Даниил Сидорович.
Между тем, обстоятельства совершения подвига этими героями были подвергнуты сомнениям, предпринимались попытки опорочить их подвиг. Дескать, не было его, это выдумка политработников...
Все это напоминает день сегодняшний, когда пытаются затушевать массовый героический подвиг бойцов 810-й бригады морпехов Черноморского флота, о котором рассказал вчера Президент РФ В.В. Путин…
Попробуем разобраться.
По официальной советской версии, 7 ноября 1941 года гитлеровцы, закрепившись на господствующей высоте в районе села Дуванкой (ныне - село Верхнесадовое), рвались к Севастополю. Их надо было остановить и любой ценой освободить высоту, открывающую путь к городу.
Боевую задачу поставили черноморским морпехам. Штурмовали высоту ночью. Приказ был выполнен, высота взята. Немцы предприняли ряд яростных контратак с целью овладеть высотой. В одной из таких атак пехота противника рассчитывала на успех, прикрываясь броней семи танков.
Пять моряков преградили им путь. С гранатами и бутылками с горючей смесью, они выдвинулись вперед и укрылись за насыпью. Подпустив врага поближе, морпехи вступили с ним в смертельный бой. Три танка были подбиты, остальные отступили.
Следующую атаку предприняли уже 15 танков, но никто из героев не дрогнул. Когда у краснофлотца Василия Цибулько закончились патроны, он бросил под танк связку гранат. Дважды был тяжело ранен, потерял сознание.
Краснофлотец Иван Красносельский бутылками с горючей смесью поджег два танка и был сражен вражеской пулей.
Потом в схватку с танком вступил и поджег его политрук Николай Фильченков. Краснофлотцы Юрий Паршин и Даниил Одинцов последовали его примеру. Они бросились под танки с последними гранатами и остановили врага.
Несколько оставшихся на ходу немецких танков повернули обратно, вражеская пехота в панике разбежалась.
Когда боевые товарищи нашли тяжело раненного и истекающего кровью Василия Цибулько, он перед смертью рассказал о подвиге морпехов.
В основном, так был описан подвиг моряков в тексте листовки политуправления Черноморского флота и в статье заведующего отделом агитации и пропаганды газеты «Красный Черноморец» старшего политрука Меера Когута, который опубликовал эту статью через полгода. При этом, в качестве основного источника он назвал неизвестного нам моряка: "На днях нам пришлось встретиться с одним моряком, который и рассказал всю историю этого подвига"(1).
Поскольку Когут вскоре попал в плен и погиб, уточнить у него - кто был этим моряком? - не представилось возможным.
Кроме того, корреспондент «Красной звезды» капитан Андрей Платонов (автор «Чевенгура» и «Котлована») издал в 1942 году книгу о подвиге моряков-героев «Одухотворённые люди».
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 октября 1942 года посмертно было присвоено звание Героев Советского Союза политруку Фильченкову Николаю Дмитриевичу, краснофлотцам Красносельскому Ивану Михайловичу, Цибулько Василию Федосеевичу, Паршину Юрию Константиновичу, Одинцову Даниилу Сидоровичу.
Герои похоронены в братской могиле на кладбище посёлка Дергачи в Севастополе.
Между тем, в 90-е годы подвиг моряков-черноморцев, как и более известный подвиг 28 панфиловцев, ряд авторов назвал мифом, выдумкой политработников, не имевшей под собой реальных оснований. При этом, их основной довод сводился к тому, что в составе немецких войск, действовавших в ноябре 41-го года под Севастополем, вообще не было танков. Довод, заметим, весьма спорный. Танки у врага были. Они даже использовали, как минимум, 8 трофейных тяжелых советских танков "КВ", захваченных в ходе боев за Керченский полуостров. Есть, правда, обоснованное мнение, что гитлеровцы их могли использовать только в 42-м году. Но даже без трофейных "КВ", у врага хватало танков. В каждой немецкой пехотной дивизии имелись разведывательные батальоны, оснащенные легкими и средними танками. По некоторым данным, в Крыму были замечены также французские танки, которые в Вермахте модернизировали, оснастив рациями (некоторые из них были выполнены в огнеметном варианте).
Манштейн, командовавший в Крыму 11-й немецкой армией, отмечал, что 3 ноября 1941 года в Крым были доставлены 75-миллиметровые самоходные штурмовые орудия StuG III - 18 боевых единиц в 190-м легком дивизионе и 22 единицы - в 197-м дивизионе.
Высоту могли атаковать эти самоходки. И надо заметить, что по большому счету люди гражданские даже не найдут большой разницы между танком и САУ StuG III, созданной на базе танка Т-3 (основное отличие от танка - "бронированная рубка", а не вращающаяся башня).
Это штурмовое самоходное орудие предназначалось для осады укреплений и боев в городах, имело неплохую лобовую броню и 75-мм короткоствольную пушку, способную не только разрушать долговременные огневые позиции и выбивать пехоту из зданий, но и поражать советские Т-34.
В любом случае, все изложенное не дает достаточных оснований ставить под сомнение подвиг морпехов, поскольку:
- 5 моряков действительно выдвинулись навстречу передовым отрядам врага с целью остановить его продвижение к Севастополю;
- все пятеро в этом неравном бою геройски погибли, хотя и неизвестно точно - сколько бронемашин моряки подбили.
В 2016 году в Севастополе состоялась научная конференция "Право на подвиг». На конференции были представлены доклады, подтверждающие факт героического эпизода времен Великой Отечественной войны с участием пяти краснофлотцев под командованием Н.Д. Фильченкова.
Аркадий Байбурский, научный сотрудник музея обороны Севастополя, сообщил:
-Мы имеем хорошо задокументированные неоднократно свидетельства - Шипаева, на тот момент комиссара батальона, который достаточно детально описал все обстоятельства происшедшего. Плюс еще ряд сведений, которые без сомнений указывают, что подвиг моряков-черноморцев - это не выдумка политработников, а реальный боевой эпизод.
В заключение надо сказать, что капитан 2 ранга И.Л. Шипаев, бывший секретарь партбюро 18-го отдельного батальона морской пехоты, оставил мемуары, из которых можно узнать, о том как формировался батальон морпехов-добровольцев за несколько дней до описанного боя (2), а также подробное описание самого подвига. Приведу небольшой отрывок из книги:
"Фильченков отобрал десять краснофлотцев, разъяснил им задачу. Потом разбил на две группы — одну оставил у моста через овраг, а сам с Василием Цибулько, Даниилом Одинцовым, Юрием Паршиным и Иваном Красносельским выдвинулся вперед, занял позицию на шоссейной дороге, у небольшой высотки, которая именовалась на наших картах высотой 100,3. А уже через несколько минут там, на шоссе, разыгрался бой пяти черноморцев с фашистскими танками... После боя мы со старшим политруком Мельником и группой бойцов спустились к шоссе, к месту недавнего поединка моряков с фашистскими танками. В живых остался лишь смертельно раненый краснофлотец Цибулько. Он успел назвать фамилии боевых товарищей, погибших в этом бою. Я тут же записал их в свою фронтовую тетрадь" (3).
(1) Когут М. Подвиг пяти черноморцев. «Маяк коммуны». 19 мая 1942 г.
(2)И.Л. Шипаев, ориентируясь на записи в своей фронтовой тетради, указал в мемуарах другую дату - не 7, а 8 ноября 1941 года.
(3)Огненные дни Севастополя. Симферополь: Таврия, 1978.