Летом 2016 года с нашей командой мы нашли проводников и отправились в путешествие по местам силы в Карелию. Это обширный район вокруг мистической горы Воттаваара, который хранит много тайн и загадок. Кроме общих маршрутов, мы могли ходить по уже известным местам и описаниям проводников. Так мы решили с Сашей отправиться на Поющее озеро.
В тот день уже к вечеру шел сильный дождь, но что-то влекло нас в это приключение с неумолимой силой. Мы решили, что дождь нам не помеха и отправились навстречу неизвестному. Но мы не могли предположить, что наше путешествие станет испытанием на доверие друг другу и проверкой на прочность.
Так описал наше приключение Саша Остапенко, мой верный попутчик.
Итак... 31 июля 2016, Карелия
-------------------------------------------------------------------
- Как ты чувствуешь, где наш лагерь? – спрашивает меня Оля.
На часах – два ночи, мы стоим на вершине одного из бесконечных холмов болотистого леса, промокшие и заблудившиеся. Льет дождь.
За два часа до этого: мы продолжаем идти там, где не ступала нога человека, тщетно пытаясь отыскать Поющее Озеро, а по факту –еще больше запутываясь. Дождь старательно смывает наши следы. Два раза мы спугиваем тетеревов, которые недовольно ретируются с шумом взлетающего вертолета. Через несколько повторов одного и того же сценария я говорю:
- Оля, давай таки пойдем обратно. Юра бы точно предупредил, что надо идти по бездорожью. Он говорил, что после бобровой переправы до озера - близко.
- Хорошо, - отвечает она, - хотя мне все еще кажется, что озеро - там. Куда будем возвращаться?
До того, как она это спросила, я думал, что знаю ответ. Но вокруг было темно, и, куда ни глянь, весьма однообразно. Ее вопрос будто бы стер из моей головы любые ориентиры, и я понял, что не могу четко ответить.
- Э... не знаю. Что-то все перепуталось. А ты как думаешь?
Оля указала пальцем: «Думаю, туда».
И мы стали «возвращаться» туда. Я словно обнулился, и выбранное направление, как и любое другое, было для меня в новинку. Не самое лучшее состояние, если хочешь найти то, что ищешь, в неизвестном лесу темной ночью, или хотя бы просто вновь оказаться в лагере!
Довольно скоро нам обоим стало ясно, что каждый новый шаг уводит в неизвестном направлении. Было слишком темно, и надежда на счастливое везение быстро угасла. Я так и представлял, как красная точка нашего текущего местоположения на виртуальной карте продвигается все глубже и глубже в неизведанную территорию необъятной Карелии. Быть первооткрывателями сказочной страны мхов, укрывшись которым разлагаются упавшие деревья, потеряться на несколько недель, одичать и перейти на подножный корм наряду с зайцами, лосями и медведями - такие картинки казались все более и более реальными.
Прошел всего час, как мы сбились с пути, а ум стал подбрасывать тревожные мысли.
- Давай поднимемся вон та ту гору, может быть, что-то увидим, - предложила Оля, ведь около часа назад с одной из таких вершин мы и правда засекли вдалеке большое озеро.
Но подъем ничего не дал, нас окружали слишком высокие деревья. Пройдя еще немного, до новой вершины, мы, наконец, заключили, что дальше идти бессмысленно.
- Останемся тут до утра.
С неба лило все гуще, и я каждой клеточкой чувствовал, как сильно промок. Надо было срочно браться за дело и разжигать костер. Благо, у нас был топорик, три зажигалки, спички, рисовальный альбом с бумагой (40 листов, с дельфином на обложке) и некоторое количество абсолютно сухих щепок, заготовленных ранее.
По иронии судьбы, этим утром я рубил дрова для нужд лагеря и аккуратно сложил их под навес, чтобы не намокли от намечающегося дождя. Догадывался ли я, что совсем скоро мы будем сдавать экзамен по розжигу костра в экстремальных условиях?
На месте стоянки лежала грустная большая ель, не так давно рухнувшая под тяжестью собственного веса, но уже впавшая в мертвый сон. Протянутые во все стороны ветки с покоричневевшими иголочками стали для меня, вооруженного топором, легкой добычей. Для костра мы выбрали место между тремя деревьями, кроны которых хотя бы немного уменьшали поток дождя.
Оля сняла с себя дождевик, сказав, что ее куртка тоже водонепроницаемая. Мы встали лоб в лоб и накрылись этим импровизированным навесом, натянув его между собой.
Началась эпопея с разжиганием костра. Дело усложнялось такими факторами:
- от возни с дровами мои руки были полностью измазаны слизким мхом, Олины - тоже. Салфетки, которые нашлись у нее в рюкзаке, не были способны их высушить.
- плотная бумага из рисовального альбома прекрасно подходила для розжига, но поскольку капли постоянно затекали со всех сторон, то она очень быстро намокала у меня в руках.
- та же участь ждала сухие щепки – разложенные на земле «шалашиком». От наших спешных действий они стремительно перемешивались с влажным мхом, которому суждено было вскоре погибнуть от костра.
- в какой-то момент я вдруг обнаружил, что мой дождевик перестал выполнять свою функцию и спина промокла. Ощущение холода все сильнее сковывало меня, и вместе с тем появлялись тревожные мысли: что же будет, если нам не удастся разжечь костер?
- ночь только начиналась, а дождь совершенно не думал прекращаться.
Первая удача - разгоревшийся, наконец, альбомный лист- обернулась разочарованием: огонь лишь облизнулся, превратив сухие части целлюлозного десерта в пепел, и тут же потух, оставив после себя лишь тлеющие и дымящиеся края влажной бумаги. Мокрыми руками я достал альбом, на несколько мгновений подставив его дождю, и спешно выдрал новый лист. Он тут же отчасти промок, я старался как мог держать его под навесом.
Мы вновь соорудили шалашик из уже повлажневших щепок, и я стал опять поджигать бумагу в разных местах. Она загоралась неохотно, да и трудно было поднести зажигалку поглубже, снизу. Я схватил одну из сухих щепок и стал зажигать прямо ее. Довольно быстро она разгорелась, и я орудовал ею, как большой толстой спичкой.
На этот раз мы получили еще больше дыма и тлеющих веточек, но не огня. Дым жестоко набрасывался на нас, поскольку рассеиваться вверх не мог из-за служившего крышей дождевика. Мы судорожно отклонялись и вытаскивали головы наружу, кашляя и ощущая едкое жжение в глазах. Тем временем дождь попадал на бумагу, щепки и на еще не окрепшее пламя, затем мы спохватывались и опять его накрывали.
Я увидел, что под ногами валяется рисованный дельфин и быстро нагнулся поднять. К счастью, толстая картонная обложка предохраняла листы, я со скрипом души сложил альбом вчетверо (там частично уже были записаны разные идеи) и сунул за пояс в том месте штанов, которое чудом не успело промокнуть.
Столько действий, а костер все не горел. Первая зажигалка промокла и вышла из строя. Мы достали вторую и продолжили попытки. Оле пришла светлая мысль – надо накладывать сверху наиболее тонкие веточки хвороста, пусть и насквозь мокрые, они будут быстро высыхать и начнут разгораться.
Мы взялись за дело с удвоенной силой. В пылу сражения я несколько раз успел восхититься спокойствием Оли, плавными движениями ее рук, которые приручали стихию, словно злую собаку. Это давало психологическую опору. А дым все не уставал изводить нас, вынуждая то одного, то другого прекращать действия, чтобы глотнуть свежего воздуха. Но все же, мало по малу, стал возникать жар.
Вторая зажигалка тоже отказала, и я достал целлофановый пакет со спичками, к счастью, они были сухие. Мы внимательно следовали за волей огня, там, где возникало пламя, подкладывали новый хворост. И хоть я полностью промок, да и Оля тоже (ее куртка, как выяснилось, пропускала воду, а дождевиком мы все еще должны были защищать огонь от дождя), азарт наш превышал дискомфорт в теле.
Пламя гасло тут, но возникало там. Чтобы увеличить отрыв в этом соревновании стихий и добиться победы, я несколько раз доставал уже влажный альбом и вновь грубо рвал белые листы. Нарисованный дельфин совсем загрустил от таких надругательств. В какой-то момент меня кольнула мысль – скоро хворост закончится, а более толстые ветки так и лежат под дождем, совершенно мокрые. Я стал спешно накладывать их сверху, стараясь не перекрыть доступ воздуху. По очереди мы с Олей махали пенопластовым ковриком, нагнетая побольше кислорода.
Через полтора часа активных стараний мы, наконец, расслабились. Дождь больше не угрожал нашему драгоценному огненному творению, жар был что надо. На душе сразу стало легко и весело – мы все еще были мокрые, но яркое пламя грело душу и вселяло надежду. Теперь мы точно знали, что сможем легко продержаться всю ночь, нормально просушить вещи. И были горды тем, что удалось разжечь огонь в таких совершенно неподходящих условиях.
Я с интересом наблюдал, какие мысли проносились в голове за последние часы. По существу, эта ситуация была не такой уж экстремальной, но благодаря ей мы прикоснулись к тому архаичному состоянию психики, которое живет в каждом. Видя, как стремительно пламя поглощает ветки, я внутренне проживал все те стадии человечества, которые последовали за овладением стихией огня и обращением ее себе на пользу. С огнем – тепло, уютно и уверенно, без него –зябко, тревожно и пессимистично. Ведь за время, пока мы его разжигали, и все висело на (мокром) волоске, я несколько раз искренне произносил про себя детскую поговорку: «Гори гори ясно, чтобы не погасло»...
До отдыха было все еще далеко. Костер нуждался в большом количестве дров. Поваленное дерево, лишившееся веток от моих прежних усилий, лежало, словно грустный памятник самому себе. Рубить его толстое тело означало напрасно тратить силы: вокруг было полно его маленьких упавших собратьев, их легко было дотащить до стоянки. Оля лишь попросила:
- Не отходи далеко.
Я успокоился лишь тогда, когда принес достаточно дров, чтобы хватило на ближайший час, и занялся, наконец, тем, ради чего мы разводили костер: принялся греться и сушить вещи.
Я стоял и почему-то именно через руки, как через антенны и усилители сигнала отправлял мысленный посыл Юре и Тане, нашим групп-лидерам: «Мы потерялись, и понятия не имеем, где находимся. Выводите нас отсюда, ребята, дайте верное направление. Найдите нас! Притяните к себе!»
- Интересно, они уже поняли, что нам нужна помощь?
Я надеялся, что да.
- Как ты чувствуешь, где наш лагерь?
Два часа спустя: рассвело до такой степени, что в принципе уже можно было идти. Всё это время мы поддерживали огонь, сушились, так как дождь прекратился лишь ненадолго и потом пошел вновь. Периодически я бегал в лес и притаскивал новых дров. Кроме того, несколько раз я посылал в пространство сигнал SOS – и делал это с помощью перуанской флейты, которая постоянно жила в рюкзаке. Мне представлялось (или точнее – хотелось верить), что где-то совсем недалеко находится стоянка, и люди на ней вот-вот нас услышат, а мы в ответ услышим их крики или гудок автомобиля. Мы проходили эту стоянку прямо перед тем, как сбились с пути. После нее была бобровая переправа, на которой мы и приняли ошибочное решение о том, куда следует двигаться дальше.
Если в первые разы я играл причудливые, даже веселые мелодии, то затем их сменили нервные, неритмичные звуки самых высоких нот флейты – мне казалось, что это с большей вероятностью даст понять тем, кто нас может услышать, что кто-то заблудился в лесу. Я-то думал, что ночью буду исполнять свои лучшие импровизационные произведения Поющему озеру. Так и представлял, как флейта, сделанная в перуанских Андах, играет для духов Карелии!..
О том, в каком направлении искать лагерь, мои показания с Олей разошлись. Я показывал в одну сторону, она - в другую. Виртуальное пространство воображаемой действительности всего того, что находилось за пределами уютного круга костра, приняло в наших головах совершенно разные формы.
- Что вообще правильно делать в такой ситуации? – спрошивал я Олю. И продолжил рассуждения: - Давай от этой точки, далеко не удаляясь, один из нас пойдет сначала в одном направлении и вернется, затем – в другом, потом в третьем и четвертом. Возможно, что-то таким образом сможем найти.
Кто предложил использовать флейту, как звуковой маяк, я не помню. Кажется, это была Оля. Если бы мы еще потерялись и оказались оторванными друг от друга, было бы совсем грустно, поэтому решили так: я пойду от нашей горы в одном из направлений, а Оля будет регулярно дудеть во флейту, чтобы я мог ее слышать и всегда понимать, куда возвращаться. Так я и сделал – одел кроссовки, которые до того сушились у костра, и отправился исследовать соседний склон. Практически сразу же ноги намокли вновь, но в качестве утешения я подкрепился рассыпанными повсюду ягодами черники.
И опять, стоило мне несколько раз изменить направление движения, отойти подальше от костра – и ум словно оказывался в тумане. Будто кто-то старательно вешал завесу и прятал от меня то место, откуда я только что пришел. Когда я понял, что ничего обнадеживающего в этом направлении я не вижу, то крикнул вдаль «Эге гей!» и стал прислушиваться. Откуда-то услышал женский голос. Я не мог разобрать слов и кричал «кто это!?» Мне казалось (и очень хотелось верить), что поблизости - люди из лагеря, которых отправили за нами на поиски. Но вскоре это наваждение прошло, и я услышал:
- Это Оля, я тут!
И она несколько раз подудела во флейту. Призрачная надежда, что нас кто-то нашел, сменилась самоиронией и укором: как же я так легко позволил себе вновь заблудиться? Явно сказывалась усталость.
Вновь оказавшись у костра, я достал из рюкзака вторую флейту – индийскую бансури, которую купил у одного хорошего музыканта в Гоа. Теперь на разведку отправилась Оля. У нас у обоих было по инструменту, и пока она ходила мы все время «переговаривались» разными нотками. Она скрылась в одном направлении, затем, судя по звуку, стала обходить стоянку, я слышал ее все более и более издалека. Хотелось «пропеть» ей «Возвращайся, я тебя уже почти не слышу», но мы не договорились ни о каком условном языке, поэтому я просто ждал, когда она решит прийти обратно. Через несколько минут надежда быстро найти выход из сложившейся ситуации развеялась. Оля вернулась ни с чем.
Еще немного мы постояли у огня, греясь и не желая с ним прощаться. Он давал тепло и уют, какую-то защиту, но было ясно, что оставаться на месте не имеет смысла, надо идти. После бессонной ночи сил отнюдь не прибавлялось. Скоро проснутся комары и мошки, а уж эти друзья знают, как испортить и без того нелегкое положение вещей.
Я пожевал сухарик и мы стали нехотя тушить угли. Мне все думалось: «если не найдем путь, можно будет вернуться к костру и он вновь нас согреет». Как бы прокомментировал эти мысли дедушка Юнг? Нежелание отрываться от безопасного материнского лона и начинать взрослую жизнь, полную испытаний и вызовов? Меня радовало, насколько спокойно воспринимает ситуацию Оля – мой надежный и спокойный товарищ по несчастью.
Засыпав землей последний уголек, мы одели рюкзаки, затянули потуже лямки и тронулись в путь, мысленно поблагодарив это место. Но перед этим одели шиворот навыворот флиски. Чистой воды суеверие, но в той ситуации мы готовы были воспользоваться любой ниточкой, которая могла помочь выбраться из лабиринта. Таня, организатор группы, рассказывала, что ее как-то три дня водил леший, и она вывернула вещи наизнанку, чтобы защититься от пагубного воздействия местных духов. Только тогда ей удалось найти дорогу обратно.
Опять во весь рост перед нами встал тот же вопрос: «Куда идти?» Единогласно решили спуститься с горы так же, как на нее поднялись. Дошли до ложбины и дальше меня куда-то потянуло. Оля согласилась двигаться в этом направлении, хотя она сама пошла бы в противоположном.
Нас окружал абсолютно сказочный лес. По земле стелился ковер из зеленого мха с белыми проплешинами, тут и там угадывались очертания упавших деревьев, всецело погребенных под живым покрывалом. Повсюду встречались огромные шляпы грибов. Несмотря на усталость и желание поскорее найти путь домой, я просто не мог не восхищаться тем, что видел по сторонам благодаря утреннему солнцу. Именно здесь рождались сказки и легенды, здесь витал сам их дух, с которым мы иначе, как вот так, и не познакомились бы.
Мой рациональный мозг вопрошал:
- Оль, слушай, а что мы хотим найти? Мы идем – куда? Надо сформулировать цель. Стоянка? Озеро? Дорога? Я считаю, что в идеале мы должны найти дорогу, она уж точно нас приведет в лагерь.
То, куда меня влекло, оказалось длинным заброшенным многоярусным карьером. Уже кое-что! По крайней мере, хоть какие-то следы присутствия человека. Мы потоптались по плоскому грунту, Оля даже зачем-то сделала несколько фотографий на мобильный телефон. Видимо, чтобы почувствовать хоть какую-то от него пользу, раз он не мог поймать сеть.
Дальше чисто интуитивно мы решили пересечь карьер поперек, продолжая прежнюю линию движения и посмотреть, что там. Оказалось – озеро. Не очень большое, насколько мы могли видеть. Находка на время нас приободрила. Все же лучше, чем монотонный сказочный пейзаж.
На радостях мы спустились с горы к самому озеру. Но там было слишком болотисто, чтобы идти вдоль воды, поэтому мы поднялись опять наверх и продолжили продираться меж деревьев, не теряя его из виду.
Спустя несколько минут увидели еще одно озеро, и это поставило нас в тупик. Если раньше мы знали, что Поющее озеро - цель нашего ночного похода - находится слева от другого озера, то когда их стало два, мы растерялись. Я вспомнил, что сунул в задний карман схему, нарисованную Юрой. Достал. Промокшая от ночной борьбы с дождем бумага расклеивалась, но все же на ней можно было разглядеть остатки нарисованного плана местности.
Тут Оля включила логику и стала размышлять вслух. Каждое слово запутывало меня все сильнее и сильнее.
- Если это правое озеро, тогда левое должно быть там. Кажется, девчонки говорили, что справа – два озера, но как они расположены? Если это первое правое озеро, то нам надо идти туда, а если второе – то в противоположную сторону.
Я чувствовал, как вся радость от того, что мы нашли озеро, молниеносно улетучивается. Что толку, если это ровным счетом ничего не дает? Так я окончательно познакомился с маленьким географическим кретином, который все эти годы жил у меня в голове.
К возникшему волнению добавилось еще одно беспокойство. Проснулись комары и мошки. Все чаще приходилось слышать противное жужжание и отмахиваться. Своей назойливостью они способны очень быстро вывести из равновесия, поэтому, хоть я совершенно не любитель антимоскитных спреев, попросил Олю меня обрызгать. Мне хотелось сохранить какое-то спокойствие, так как сил становилось меньше, а ясности не прибавлялось.
- Ну что, куда пойдем? - спросил я.
И тут Оля выдала совершенно неожиданный ответ.
- В Место Покоя.
Интуитивно понятный термин из общей для нас темы – Холодинамики. Такое внутреннее медитативное пространство, место силы, где хорошо, спокойно и со всех сторон безопасно. Я честно попытался туда попасть. Сделал несколько глубоких вдохов, внутренне замедлился. Но мысли, как и комары, слишком громко жужжали вокруг – меня то и дело выносило на периферию, в зону беспокойства. Через минуту я сдался – отложил визит в Место Покоя на потом и сказал:
- Ну что, надо выбрать одно из двух направлений и идти туда. Все равно иначе мы не сможем узнать.
На всякий случай, хоть уже особо и не веря, я достал флейту. Издал несколько тревожных нот, отправил их в разных направлениях и вернул ее в рюкзак. Становилось жарко, я снял куртку, но одел дождевик, хотя дождя не было – так было легче защищаться от насекомых.
Мы стали проверять одну из версий Оли. Она все удивлялась:
- Это странно, вчера мы были в сосновом лесу, а тут – сплошные березы. Это какое-то уже другое место. Странно.
- Может быть, тогда стоит выбрать другое направление? Вернемся к озеру и проверим вторую версию? – мой ум лишь хватался за одну из немночисленных логических соломок, так как внутренний навигатор давно уже перестал работать.
- Давай, - согласилась Оля и тут даже она потерялась, так как неясно было, откуда мы только что пришли.
Через какое-то время стало ясно, что мы ходим по кругу. Вновь показался просвет между деревьями, через который был виден знакомый дальний пригорок между нами и озером. Оля предложила:
- Давай поднимемся вон на ту горушку. Может, что-то оттуда увидим.
Без особого энтузиазма я поглядел в указанном направлении. В принципе, других вариантов не оставалось, надо было проверять очередную гипотезу. Однако ноги уже слушались не так проворно. Что если и там будет очередное НИЧЕГО? Гораздо медленнее, чем раньше, я двинулся в путь. Аккуратно ступая по влажному мху, мы спустились и стали подниматься на «горушку». Это странное слово жужжало в мыслях. Хоть бы горушка...
И вдруг мы оказались на широкой земляной дороге!
Она так старательно скрывалась от глаз растительностью, что обнаружили мы ее, лишь поднявшись на самый верх. Полнейшая неожиданость, и такая же внезапная радость! На лицах затанцевали широкие улыбки. Ощущения - словно в фильме «Гостья из будущего», когда входишь в портал в одном месте, а выходишь в другом. Еще секунду назад мы как слепые котята бродили в неизведанном лесу, полностью потерянные, не особенно веря в быструю победу, а теперь все волнения мигом потеряли под собой почву. Мы были и рады, и растеряны одновременно. Вот так горушка!
- Ура! Мы нашлись! – воскликнул я. - В какую сторону теперь? Раз уж мы здесь, может все-таки дойдем до Поющего озера?
Это была и шутка, и нет. С одной стороны - сутки на ногах давали о себе знать. Хотелось побыстрее оказаться в лагере, отмыться, высушиться и лечь спать. С другой стороны, что-то неясное таки манило нас завершить миссию и встретиться с Озером. Я видел, что и Оля не прочь. Кроме того, оставалось еще какое-то сомнение, та ли эта дорога, по которой мы пришли ночью. Вдруг, какой-нибудь заброшенный путь, как и тот карьер. Единственный вариант проверить был пройти вперед и вновь достичь того поворота, с которого и начались все наши приключения.
Решено – мы отправились к Озеру, медленно петляя по извилинам дороги. По правую руку раскинулась та сказочная территория, с которой мы нехотя познакомились прошедшей ночью. Теперь она уже не казалась такой таинственной – просто лес, который живет своей жизнью и не имеет к нам никакого отношения.
К моему удивлению, Оля стала опознавать лужи, мимо которых мы проходили вчера поздно вечером. Ведь лужи на дороге - это единственное, что можно было разглядеть в такой темноте.
Вскоре показался нужный поворот и спуск ко вчерашней стоянке. На ней все еще стоял белый джип. Нас встретил вопросительный взгляд двух туристов. Один из них, бородач, первым подал голос:
- Здравствуйте! Это не вас тут ищут всё утро?
Мы переглянулись. Юра с Таней таки услышали наш мысленный призыв о помощи? Ведь на часах было только шесть утра – рановато для поисков. Обычно люди возвращались с Поющего озера часов в девять.
- А куда они пошли? И сколько их? – спросил я.
- Двое парней. Они где-то там, у Поющего Озера.
- А как к нему легче всего пройти?
И бородач указал, куда идти. Мы удивились, так как по его версии не надо было даже приближаться к бобровой переправе, и тем более ее пересекать.
Под ногами чмокало болото. Мох словно губка сжимался на каждом шагу и ноги по щиколотки погрязали в ужасно холодной жиже. Но неприятность эта обещала длиться недолго, так как совсем скоро мы и правда увидели впереди Поющее Озеро. В общей сложности от стоянки до него заняло минут пять медленным шагом. Те пять минут, которые превратились для нас в целую ночь непредвиденных приключений. Могло ли быть иначе? Вопрос риторический.
- ЭГЕГЕЕЕЕЕЙ! – крикнул я вдаль, так как не увидел никого, кто бы нас искал.
Над озером величественно поднимался туман. Вдали всё сливалось в белый занавес. Через несколько секунд после моего крика мы услышали слабый далекий ответ, усиленный поверхностью воды. Отлично, значит, этому сюжету осталось совсем недолго.
Мы с Олей будто бы одновременно вспомнили завет Тани: «Как придете на озеро, обязательно искупайтесь, так будет легче с ним сонастроиться». И тут мы хором воскликнули:
- Ну что, теперь фееричный финал?!
Захохотали от неожиданной синхронности. Не сказать, что очень хотелось в холодную воду, но человеческий мозг так устроен, что не поставить точку мы не могли.
- Сначала – чаю? – предложила Оля и достала термос.
- О да, прекрасная идея!
Вместе с чаем возникли орешки и сушеные бананы. О да, я был очень голоден! Две фигуры спасателей появились вдалеке, но к моменту, пока они обошли озеро и оказались рядом с нами, половина пакета уже была прожевана, а термос выпит почти до конца.
Мы опознали в приближавшихся Макса и Женю. Шли они спокойно, выглядели очень колоритно и при этом разительно отличались друг от друга. Макс–среднего роста, собранный, накачанный и водонепроницаемо-экипированный так, будто собрался на Эверест; долговязый Женя, наоборот, одет был в шорты и куртку, на босых ногах – легкомысленные шлепанцы, которые на каждом шагу норовили погрязнуть в болоте. Особую оригинальность ему придавала лоцманская борода без усов, так что его с легкостью бы взяли на роль лоцмана в фильме «Дети капитана Гранта».
По их рассказу, они и правда искали нас уже несколько часов, сначала вокруг одного озера, потом - другого. Да, слышали издалека звуки флейты, но не поняли, откуда. К тому же, полушутя сказал Макс, его предупреждали: так могут привлекать к себе русалки, поэтому он не придал услышанному особого значения.
Меня очень интересовал один вопрос:
- Скажите, а почему вас вообще отправили нас искать? Времени ведь только 6 утра!
И Женя рассказал, какая на лагерь обрушилась напасть. Над ними разразилась сильнейшая гроза и залила многие палатки. Сверкали молнии и лило как из ведра. Люди полночи сушили свои спальники у костра. Исходя из этого, Юра, предводитель группы, понял: природа сигнализировала, что произошло неладное, надо отправляться на поиски и на гору Воттоваару, куда ушли в ночь несколько путников, и на Поющее Озеро за нами. Они с Таней, да и со всеми, кто был в лагере, чувствовали, что мы потерялись и не можем выбраться. Держали поле и посылали энергетическую поддержку.
Еще из рассказа Жени я понял, что за последние сутки ни ему, ни Максу толком не удалось поспать, и при этом весь предыдущий день они провели в дальнем походе на Гору Любви. Да и путь к Поющему Озеру от лагеря был неблизким. Вкупе с их полнейшим спокойствием и добродушным настроением это вызывало восхищение. Отправиться искать неизвестно где пропавших в болотах путников в таком состоянии могли только настоящие доблестные мужи рода человеческого!
Мы предложили парням чай с орешками, и они охотно согласились. Тем временем сами стали раздеваться. Тяжелая и сырая одежда отклеивалась от кожи неохотно. В чем мать родила мы с Олей подошли к воде и увидели у берега несколько цельных деревьев, погруженных под воду. Переглянулись. Каждое наше действие говорило: вот сейчас мы поставим красивую точку во всей истории. Проплывем аки лебеди и как минимум омолодимся лет на 20 в водах вожделенного Озера! Важность момента – внутренняя готовность – и погружение одним решительным движением!
Надо было видеть наши разочарованные лица. Ноги не чувствовали дна – лишь противный кисель в полутора метрах под поверхностью. Гладь воды тут же загрязнилась поднявшейся снизу черной взвесью. Еще и пяти секунд не прошло, а мы уже гребли по направлению к берегу. Тут и стало понятно, зачем нужны деревья: чтобы было хоть на что-то поставить ноги, когда выбираешься обратно на берег.
Такая вот сонастройка с озером! Сплошная фрустрация. Тем не менее – мы с Олей смеялись в голос. Поставили точку – и ладно. А уж получили ли мы от этого удовольствие – вопрос десятый.
Собравшись, наш отряд стартанул обратно в лагерь. Вместо пути, которым мы сюда пришли от стоянки и белого джипа, Макс повел нас куда-то почти в противоположную сторону, и вскоре мы вновь оказались на бездорожье где-то в дебрях. Знакомое и неприятное ощущение тут же подступило к горлу. Оля напряженно стала просить Сусанина вернуться и пройти известным путем. Потерять так недавно обретенную почву под ногами ой как не хотелось!
- У меня навигатор! Он показывает – туда! – настаивал Макс и мы еще минуту или две шли непонятно где.
Затем, слава богу, стала видна дорога и мы расслабились.
Дальше был утомительный часовой переход в лагерь. Макс заметно хромал – натер ногу - но шел вперед, как Терминатор, уже далеко впереди. Женя изредка шутил и скрашивал пустоту мыслей своим ритмичным хохотом. Для него это был утренний променад. Мы с Олей просто считали шаги, в надежде, что сил хватит дойти и не упасть. Монотонность дороги усыпляла.
- Надеюсь, мы доползем до лагеря, - сказал я. – Хотя, если бы сейчас на дороге оказался медведь, то у нас точно открылось бы третье дыхание.
Где-то на середине пути мне уже было невыносимо идти в намокших кроссовках, сдавливавших распухшие от долгой сырости ноги. Я снял обувь и шел в носках, ощущая холод от земли, иногда ступая в грязь и лужи – уже как-то было почти все равно. Еще через какое-то время мы увидели вожделенный поворот к дому.
Нас встретила Таня с ее вечно спокойной улыбкой, хотя видно было, сколько облегчения доставило ей наше появление. Ее напугало, когда она увидела Макса, возвращающегося одного. Ведь он сильно ушел вперед. Но тут вдалеке появилась наша запоздавшая тройка и она успокоилась. «Еще бы двадцать минут, - сказала она, - и мы отправили бы второй отряд на новые поиски, теперь уже и Макса с Женей, и вас с Олей».
Мы радостно обменивались впечатлениями о прошедшей ночи. Я рассматривал спальники и другие вещи, сушившиеся у костра от ночного ливня. Просыпались и подходили завтракать разные люди из группы, и мы с улыбкой отвечали на их вопросы, повторяя те или иные детали приключения. Ночью многие участвовали в том, чтобы послать нам, потерянным в лесу, частичку душевного тепла из лагеря.
Стало ясно, что эта ночь приготовила сюрприз всем – и тем упертым, кто ушел искать себе новый опыт на одно место, и тем, кто мирно остался в лагере.
Костер согревал тело и душу. Я сидел на деревянной лавке и погружался в кисель сонного спокойствия, подсахаренный удовольствием и ощущением полной безопасности. Теплая пища таяла во рту. «Как хорошо, что все позади, - думал я». Все приключения и тревога казались уже чем-то далеким и почти нереальным.
Солнце поднималось все выше, а глаза слипались все сильнее. Пора было идти спать. По счастью, моя палатка совершенно не пострадала от дождя, и я с удовольствием укрылся сухим спальником. Закрыв глаза, увидел мириады ягод черники, кружившихся в пространстве. Они образовывали трехмерные фигуры, спирали ДНК и египетские пирамиды. Они смыкались, сжимаясь до размера молекулы, и размыкались, превращаясь в галактики. Все в этом мире было создано из черники и окружено мхом. А защищали ее тысячи насекомых. Они жадно впивались в кожу и оставляли на ней зудящие красные точки. Черника, черника, черника... мхи... деревья... болота, озера... комары, мошкара... темнота, тем...но...та... сон...
17 сентября 2016
Александр Остапенко