Рассказ Бориса Панкова
3
Он даже не обдумал план самозащиты на случай, если немцы проснутся, и тогда об этом вспомнил, когда в куче одежды нашел кобуру с пистолетом. Сунув парабеллум в карман, Василий отполз опять к порогу. «Надо начинать, видно, жратва у них под головами в сумках». Он наклонил канистру, тихое клокотание жидкости потонуло в шумном дыхании солдат. Резкий, раздражающий запах кольнул в ноздри. Бензин начал медленно расплываться по полу. Один из солдат громко чихнул, поднявшись, что-то пробормотал и, снова ткнувшись в постель, громко захрапел. Василий, затаив дыхание, пригнулся, зажав рукой горловину канистры, но, убедившись, что солдат опять уснул, тут же отдернул руку, наклонив ниже канистру. Когда черная пелена жидкости подплыла под спящих немцев, Василий бросил на пол несколько горящих спичек. Коптящее пламя ослепительно ударило его по глазам, подпрыгивая, расплылось по полу. Он выскочил из дома, хотел всунуть в проушину в двери приготовленный болт, но второпях где-то забыл его внутри жилища. Спрыгнув с порога, он побежал через огороды в ту сторону города, которая была ближе к окраине. Василий кидался из одной стороны улицы в другую, проскакивая закоулки опустевших домов. Где-то за его спиной раздавались крики, выстрелы. «Погоня, наверное», — в ужасе думал он и, выбиваясь из последних сил, продолжал бежать, выбирая глухие места. На его счастье, на одной из улиц он заметил проезжающую тихо машину и влез в обтянутый брезентом кузов. Спотыкаясь на ящики, забрался в самый дальний угол, отдышался. «Вот так у нас в России встречают незваных гостей! Вот так...» — приговаривал он, хватая ртом пропитанный выхлопными газами воздух. Он с наслаждением представил себе, как в панике метаются немцы в горящем доме.
Машина, проехав немного, остановилась у подъезда серого трехэтажного здания, из кабины вышел солдат, скрылся за аркой ворот. Василий выглянул из кузова. Улица была полностью забита машинами, мотоциклами, танкетками. Неподалеку виднелись фигуры часовых. Василий залез опять на свое место, подумал: «Машина, наверно, поедет дальше. Чего она тут будет стоять?» Вскорости возвратился солдат. Он покопался у мотора, тонко чем-то постучал. Щеглов услышал звук текущей жидкости. «Воду спускает, — догадался он. — Значит, останется здесь на всю ночь». Солдат, не дождавшись, когда стечет вода, удалился. Василий вылез из кузова, прошмыгнул между машин, побежал куда-то в сторону, на пути его попался сад. Поломанные фруктовые деревья цеплялись за ноги. Он остановился под уцелевшим деревом, взглянул кверху. Далеко над крышами виднелось красное облачко. «Это мой дом горит», — подумал Василий и начал определять свое местонахождение. Но как он ни старался, так и не узнал, в какой части города находится. «Вот чудеса! — удивился он. — В своем родном городе и заблудился». Он наугад пробрался через сад, вышел к высоким каменным заборам. За ними выглядывала водонапорная башня, в левой стороне чернели какие-то движущиеся тени. «Ага... куда меня занесло, — догадался Василий, — прямо к железной дороге». Он устало оперся плечом в стену, обдумывая, куда дальше идти. Быстрые шаги заставили его оглянуться. Он и не успел тронуться с места, как из-за поворота выскочили трое в немецких шинелях и сапогах, с винтовками наперевес.
— Стой! Кто такой есть?! — раздался в ночной тиши грубый окрик.
Двое забежавших вперед Василия скомандовали ему: «Руки вверх!», залязгали затворами. Он, поднимая руки, успел взглянуть на лица. Одно было моложавое, чернобровое. Другое — пожилое, с висящими вниз усами.
— Я... я с работы иду, — заикаясь, проговорил Василий, прижимаясь спиной к стене.
— С якойсь такой работы? — спросил чернобровый солдат.
— Но я вот тут работаю, недалеко, на железной дороге, — все больше робея, ответил Василий.
— А документ маешь какой? — сказал усатый и начал ощупывать его карманы. Вдруг усы солдата дрогнули, глаза расширились, округлились. — Пистоля, — проговорил он протяжно и удивленно. А потом строго, презрительно, засовывая парабеллум в карман своей шинели: — А ну, марш зараз с нами!
Василий получил несколько прикладов в спину, невольно зашагал, окруженный солдатами. «Почему не выбросил пистолет дорогой? Зачем он мне был нужен, дураку? Так, может быть, они бы меня отпустили... А теперь могила сразу! Да еще узнают, что поджег дом». Василий в отчаянии схватился за голову, поскользнулся на обледеневших булыжниках. Глухо бухнул в спину ему приклад.
— Назад руки, ися твою мать! — гаркнул бешено солдат.
В маленькой, темной и холодной, без окон каталажке Василий, едва ступая от усталости, начал придумывать, как и что говорить на допросе, но мысли, как слабо натянутые гнилые нити, путались, обрывались. Он не сомкнул глаз за всю ночь, а утром его тот же усатый солдат кулаками вытолкал в узкий мрачный коридор и завел в теплую светлую комнату, стены которой были оклеены новыми цветными обоями. В комнате, кроме короткого стола и двух стульев, больше ничего не было. Около принизистой, натопленной докрасна печки стоял офицер в погонах капитана и с наслаждением потирал руки. Взглянув на арестованного, он, выпрямившись, спрятал за спину руки, сказал:
— Этот, да?
Его голос точно прошел Василию сквозь уши и застрял где-то в глубине сердца.
— Вин самый и е, пан капитан, — отрапортовал солдат и, вытянувшись, как-то по-собачьи посмотрел на офицера.
Капитан отошел от печки, полюбовался своими сапогами.
— Добре, зараз мы його спытаем.
Василий никак не мог понять, что за люди его поймали. Сами в немецкой форме, а говорят по-украински. Да и разговор какой-то у них особый. Офицер пристально осмотрел арестованного, в его больших серых глазах появился огонек злой иронии, он приподнял лохматые брови.
—Ты мне зараз всю правду расскажешь. Вразумел?.. А будешь вилять хвостом, как та паршивая скотиняка... огонька отведаешь! — Он указал взглядом на дышащую жаром печь.
Василий промолчал, он только испуганно перекосил лицо в ожидании, что будет дальше.
— Кто послал тебя в разведку? Какое имел задание? И кто еще с тобой был?
Чего вы, господин офицер, какой я разведчик! — оживился Василий, придавая своему выражению глупый, застенчивый вид. — Я вчера был вечером на кладбище, у меня жена умерла, но и там допоздна задержался, а когда шел домой, меня ваши солдаты и схватили.
У капитана насмешливо дрогнули губы, он подошел к столу, достал оттуда пистолет, вероятно, для безопасности вытащил из него обойму с патронами и положил ее в карман.
— А эта штукенция для чего у тебя была?
Василий робко сжался на одном месте. В груди болезненно зажгло.
— Я, господин офицер, нашел его на дороге. Не знаю, зачем он мне был нужен. Просто с голодухи разум потерял.
— Ладно, я зараз с тобой по-другому балакать буду. — Капитан надменно прошелся вокруг арестованного, как сытый кот около пойманной мыши. — Ты, быдло, дурачить меня надумал!
Василий, чувствуя недоброе, невольно съежился, попятился назад, но тут сразу голова его резко откинулась в сторону, пропахший табаком кулак врезался в зубы. Василий, загораживая лицо руками, рванулся в сторону, взвыл от боли, и сейчас же ноги его подкосились, а голова закачалась из стороны в сторону. Капитан крепко держал его за волосы и, таская по полу, бил остервенело по лицу.
— Ты, скурви сыну!.. Бандиту красный!.. Сдохнешь зараз тутай... —захлебываясь, ревел он. — Скажешь, кто ты есть, или нет! — Капитан пнул ногой свою жертву и, отойдя немного в сторону, что-то сказал все еще смирно стоявшему у двери солдату, тот тут же выскочил в коридор.
Василий, глотая обильно текущую с разбитой губы сукровицу, молча поднялся на ноги, размазал рукавом на лице кровь. Капитан свирепо обвел его взглядом.
— Теперь вразумел, как надо балакать?
— А что говорить-то, когда я все сказал! — жалким, плачущим голосом ответил Василий. — Ведь хоть убейте, я ничего больше не знаю. Зря, господин офицер, меня окровенили только. Я и так горем убитый. Жену вчера похоронил, а сегодня, видите, что вы из меня сделали. Я вам честно говорю, что никаких связей ни с кем не имею. Жил все время дома, никуда не ходил.
Василий боялся плюнуть на пол и все продолжал глотать кровавую слюну в ожидании чего-то страшного. «Хотя бы не узнали о ночном происшествии, — кольнула в голову отчаянная мысль, — тогда, может, как-нибудь выкручусь».
Просим оказать помощь авторскому каналу. Реквизиты карты Сбербанка: 2202 2005 7189 5752
Рекомендуемое пожертвование за одну публикацию – 10 руб.
В комнату вошел усатый солдат, а с ним еще трое. Топая коваными сапогами, они сбились, как овцы, в кучу. Не глядя на арестованного, капитан обратился к солдатам:
— Треба зараз зробиты, щоб цей бандыт правду сказав.
— Слухаем, пан капитан, — хором прогорланили солдаты.
Продолжение следует.