Нет, это ей померещилось. С мамой всё хорошо. Ну, насколько может быть хорошо человеку в больнице...
Когда глаза больного ещё открыты, а сознание уже где-то… блуждает в своём.
Нет, это невыносимо. Да что ж так шумит тополь за окном? Листья, будто жестяные шкребут воздух! Ветер носится, как будто его гоняет в центрифуге. Толкает стёкла тугими потоками.
Галя закрыла окно. Два часа ночи. Обычно она спала спокойно под любой шум. Но сегодня нервы обостренно реагировали на малейший звук.
Окно закрыла. Штору задернула. Спасибо подсказке дочери – повесила в свое время новую – светонепроницаемую штору, блэкаут. Это питерский опыт, когда белые ночи не только романтика, но и невозможность нормально спать в круглосуточно движущемся городе. Вот и на Кубани питерский опыт пригодился.Плотные шторы на окна.
Тишина, наконец-то. Галина закрыла глаза. Устроилась поудобнее.
И в полной тишине спокойный тихий голос мамы:
- Я пойду, дОценька... – на часах 2.22 ночи.
Галя дернулась, села в кровати. Резко замотала головой.
Нет, это ей померещилось. С мамой всё хорошо.
Ну, насколько может быть хорошо человеку в больнице.
Когда глаза больного ещё открыты, а сознание уже где-то… блуждает в своём.
Но слёзы… они не спрашивают, можно или нет. Они просто бегут. Рыдание рвется из горла.
Нет. С мамой всё хорошо. Это просто её нервы. Просто нервы…
Или – правда? Опять вскочила. Сесть, поехать в больницу? В два часа ночи? Да кто вообще туда пустит?
А ещё и пост ДПС по пути. С нынешней обстановкой точно досмотр устроят, ночью-то.
Опять легла. Да нет. Просто мерещится. А если нет? Если мамы и правда уже нет? А она…
Так в полурыданиях прошло несколько часов. Уснула только под утро.
Никто же не позвонил? Значит, всё ещё…
Значит, ещё не всё?
Сама себя накрутила?
Утром собралась, чай в термос, мед в баночку. Вести автомобиль старалась спокойно, осторожно.
И в больничную палату Галя зашла почти спокойно. Мама дышит. Капельницу только что убрали. Нервы свои дочь запихнула поглубже. Выдохнула.
И опять Галина - разговаривала, уговаривала, поворачивала маму с боку на бок, массажировала, поила чаем, в изможденном полуоткрытом рту смазывала язык мёдом. Мама любит чай, с медом полезно же?
Мама даже улыбалась, реагировала на слова. Что-то пыталась сказать, рукой махала.
А Галя поражалась, почему она раньше не замечала, что у мамы такие большие красивые глаза?
Ровный нос.
И она так похожа на своего старшего брата.
И верила – хотела верить, что это еще не конец. Что она ещё долго будет "дОцей". Что маме станет лучше.
И они ещё поговорят.
Мамы не стало через два дня. Она ушла так же, ночью.
На поxoронах сорокалетняя девчонка, племянница озвучила своё:
- Пока была жива бабушка, я была ещё внучка. А теперь – уже только мама. Взрослая женщина.