Во все времена люди создавали законы, которые сами никогда не исполнялись ими… Всегда люди стремились к порядку, которого не было на земле, ибо любая благая мысль была одета в тело греха и сотия… И поэтому несовершенство наше явлено нам посредством наших тел и побуждений к соитию, против которых никто и никогда не мог противостоять, за исключением отдельных отшельников и монахов, которые проводили жизнь в одиноком и диком ратном подвиге, в борьбе духа с телом… Итак, порождение греха – это женщина, которая рождает нас для нового греха, создавая таким образом бесконечную связь наших тел, связавшихся и скрученных в одну загадочную спираль, по которой мы – люди, все время движемся, постоянно овладевая друг другом, создавая ту самую власть греха, прелюбодеяния во имя новой жизни на земле и на небесах… Так говорю вам я, человек ушедший из мира в свою маленькую келью, и глядящий из нее точно улитка из своей раковины, пытаясь обрести в своей душе хоть какой-то покой и умиротворение… Конечно мне пришлось пойти на многие лишения, и в минуты, когда я хотел овладеть женщиной, я натирал свое исчадное место луком и страшно кричал от боли и собственного унижения, посланного мне Богом… И так я молился и жил, временами впадая в полное беспамятство… Но однажды я очнулся и увидел на черном возвышении вместо своего молитвенника, ее голую и обнаженную, уже оголившуюся и распластавшуюся в ожидании нового греха, женщину… И заплакал тогда я и прочитал три раза «Отче наш», но вместо его святого имени в моих глазах святилось на черном возвышении ее ненасытное лоно… И тогда оголился я, несчастный и бедный, и совершил вошел в ее лоно своим исчадным местом… И застонали, и заревели мы с ней дико, пока не излился я в нее весь своим семенем, и тогда уже понял я, что жизнь моя, как и жизнь других людей низвергнута в адскую бездну… И женщина эта с тех пор постоянно стала являться ко мне в келью и предавался я с ней греху, пока не разродилась она от бремени моим же дитем… Поглядел на меня настоятель нашего монастыря, да и выгнал меня из кельи с этой бабою и дитем, и бредем мы теперь по дорогам нашей страны, да молимся, да людей о помощи просим, кто-то бросит нам денежек, мы и поедим, и оденемся, и на море съездим, и покупаемся в волнах, погреемся на песочке, да и совокупимся опять, так вот и живем на милость человеческую как птички божии, и ни о чем таком уже и не думаем… Да и о чем нам думать-то, коли Бог за нас все уже придумал, да и устроил так, как бы нам и самого этого греха хотелось-то очень, вот как бывает однако… Однако… Аминь!...