Сто тридцать лет назад, 19 июля 1893 года (по новому стилю), родился поэт Владимир Маяковский. За свою жизнь он побывал в Свердловске только один раз, но оставил городу о себе и себе о городе массу впечатлений. Подробности – в материале ural.aif.ru.
Писательский промотур
Визит Маяковского в столицу Урала длился пять дней – с 26 по 30 января 1928 года. В рамках поездки по стране поэт-футурист посетил Казань, Свердловск, Пермь и Вятку. Сегодня это назвали бы писательским промотуром. В мандате, подписанном наркомом просвещения Анатолием Луначарским, говорится: «Товарищи! Поэт Владимир Владимирович Маяковский направляется в города СССР с чтением своей октябрьской поэмы «Хорошо!». Считая эту поэму имеющей большое художественное и общественное значение, прошу оказать тов. Маяковскому полное содействие в устройстве его публичных выступлений».
На тему пребывания поэта в Свердловске сохранилось много воспоминаний и исследований, частью объективных, частью наполненных излишним пиететом, восторгами, домыслами и противоречиями. Нет никакого сомнения, что для Маяковского это турне было в первую очередь возможностью не столько себя показать (презентация поэмы), сколько других посмотреть: собрать материал для творчества. И в этом плане Урал его не подвёл. Итогом поездки стали три стихотворения: «Екатеринбург – Свердловск», «Император» и «Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру». Причём первое было написано и опубликовано в столице Урала, когда поэт ещё находился в городе.
В Свердловск Маяковский и его администратор Павел Лавут приехали рано утром, город ещё только просыпался. К визиту поэта подготовились: газета «Уральский рабочий» опубликовала большую статью с его портретом, биографией и разбором поэмы «Хорошо!». Автор под псевдонимом И. Нович (в дальнейшем – известный литературовед Иоанн Файнштейн) писал: «Приезд Маяковского на Урал – бесспорно глубоко положительное явление... »
«Искусство – в массы!»
В столице Урала поэт жил в гостинице Ярмаркома в центре города (пер. Банковский, 7). Первое его выступление состоялось в Деловом клубе (ныне – здание филармонии). В зале был аншлаг. В те дни в городе гастролировали популярные сатирики Рим и Ром, в связи с чем Маяковский начал встречу так: «Рим-Ромы выступают с эстрады. Певцы, куплетисты и музыканты имеют аудиторию, а поэты – нет. Поэтов – на эстраду, искусство – в массы!»
Чтение поэмы «Хорошо!» и других произведений сопровождалось овациями, но не только. По воспоминаниям юного (на тот момент) писателя и журналиста Ивана Егармина, некая пышная дама из первого ряда, бывшая учительница екатеринбургской духовной гимназии, заявила: «Мне совершенно непонятно: эта ваша поэма, извините, какая-то барабанщина... »
После в местном ресторане было что-то вроде банкета. Маяковского познакомили с председателем окружного исполкома, прославленным уральским революционером Анатолием Парамоновым. Поэт предложил ему сыграть партию на бильярде. Парамонов, сославшись на неумение, отказался, и Маяковский сразился с маркёром. По слухам – выиграл.
Всего поэт провёл в Свердловске шесть встреч: в Деловом клубе (дважды), в редакции газеты «Уральский рабочий» (ул. Вайнера, 12), в Горном институте, на ВИЗе и в библиотеке им. Белинского. Передвигался на извозчике, но чаще всего пешком. Центр города был иссечён траншеями под будущий водопровод, и, пробираясь по рвам и ухабам, Маяковский бросил своё знаменитое: «Чёрт знает что делается! Все улицы изрыты. Не город, а строительная площадка».
Пельмени из медвежатины
Парамонов жил в доме на ул. Малышева, 36. Он угостил Маяковского супом, пельменями и пирожками с медвежатиной. Незадолго до этого Анатолий Иванович с группой охотников якобы лично взял зверя в лесах под Шалей (это в середине-то зимы). Так это или нет, сейчас уже не установить, но, по словам поэта, медвежатину он ел впервые.
На вопрос Маяковского, что, собственно, представляет собой Свердловск, Парамонов ответил: «Да ничего не представляет. То, что вы видели, – это вчерашний день, а главное для города – это его завтра. Для того и работаем». Эти слова понравились поэту. Он даже использовал их в стихотворении «Екатеринбург – Свердловск». А когда Парамонов сказал, что знает, где захоронены останки царской семьи, Маяковский загорелся и попросил показать ему это место. Анатолий Иванович некоторое время отнекивался: дескать, сам в «мероприятии» не участвовал, его в тот момент и в городе-то не было. Но в конце концов согласился.
Вообще, роль Парамонова в убийстве царской семьи довольно туманна. Он действительно не участвовал в казни, но был хорошо знаком со многими из расстрельной команды. Занимая в июле 1918 года пост председателя Екатеринбургского горсовета, Парамонов, скорее всего, знал о готовящемся преступлении. Более того, ряд историков уверенно утверждают, что он носил полушубок Николая II. Исследователь Александр Мурзин: «Парамонов был огромным, а полушубок был маловат, но всё равно он его таскал – гордился, что с царского плеча».
То, что Анатолий Иванович хорошо знал «то место», сомнений не вызывает. Сохранилось фото 1924 года – группа уральских большевиков на могиле Романовых. Среди прочих лиц на снимке – «экскурсовод» Парамонов и участник расстрела Пётр Ермаков. Перед группой лежит его маузер, из которого, если верить Ермакову, и был убит Николай II.
По волчьим следам
Накануне поездки на место захоронения Романовых Маяковский посетил дом Ипатьева, в котором тогда действовал Музей революции, спускался в подвал, где были убиты царская семья и её домочадцы. 29 января, в воскресенье, на санях-розвальнях с исполкомовским кучером отправились на место захоронения. Добирались тяжело, в метель, по бездорожью. От Старой Коптяковской дороги несколько вёрст пришлось идти пешком. Парамонов вспоминал: «Шли по волчьим следам. В урочище покружил немного, но ту поляну со старой шахтой и берёзами с моими отметинами нашёл. Пимами снег разгрёб. Разрыл – уголь. Значит, здесь».
Сам поэт рассказывал об этой «экскурсии» так (версия Лавута): «Конечно, как будто ничего особенного – посмотреть могилу царя. Да и, собственно говоря, ничего там не видно. Её даже трудно найти, находят по приметам, причём этот секрет знаком лишь определённой группе лиц... »
Факт поездки Маяковского на место захоронения царской семьи сомнений не вызывает. Но о том, где он побывал на самом деле (урочище Ганина Яма или Поросёнков лог), историки спорят до сих пор. А стихотворение «Император», написанное поэтом по результатам этой поездки, стало хрестоматийным.
Прельщают многих короны лучи.Пожалте, дворяне и шляхта,корону можно у нас получить,но только вместе с шахтой.
Счен и Киса
Исследователь Анатолий Валюженич приводит текст трёх телеграмм 1928 года: две из них Маяковский послал из Свердловска в Москву своей возлюбленной и музе Лиле Брик, а одна была ответом на его первую телеграмму.
26 января, Маяковский: «Телеграфируй срочно дела здоровье Свердловск гостиница Ярмаркома. Целую скучаю. Твой Счен».
27 января, Брик: «Очень беспокоилась. Телеграфируй чаще. Целую. Твоя Киса».
29 января, Маяковский: «Еду Пермь Москве буду около пятого. Целую люблю. Очень скучаю. Твой Счен».
Напомним, что Счен (Щен) и Киса – прозвища Владимира Владимировича и Лили Юрьевны, которые они постоянно использовали в своей переписке.
Утром 30 января Маяковский отправился в Пермь, в Свердловск он больше не приезжал. Через пару лет при известных обстоятельствах поэт ушёл из жизни, а в декабре 1930 года в столицу Урала с новым мужем приехала Лиля Брик. Но это уже совсем другая история.