Можно было бы подумать, что матерая вдова – это женщина-преступница, потерявшая мужа. Однако раньше на Руси так называли особенных женщин, которые, впрочем, действительно оставались без супругов. Между тем эта утрата только добавляла прав таким вдовам.
Кто такой матерый?
В различных толковых словарях русского языка даются почти идентичные определения прилагательному «матерый» (устаревшая форма – «матерой»). Так, Кирилл Горбачевич, автор «Современного орфоэпического словаря русского языка», утверждает, что матерым обычного называют того (или что), кто достиг полной зрелости, или просто нечто крепкое. В качестве примера Горбачевич приводит такие словосочетания как: «матерый волк» или «матерый дуб». Данное прилагательное может употребляться и в отношении опытного, знающего, а иногда закоренелого или отъявленного человека (последнее в отрицательном значении): матерый преступник.
Владимир Даль, который составил свой известный «Толковый словарь живого великорусского языка» еще в XIX веке, перечисляет гораздо больше синонимов прилагательного «матерый», чем авторы современных изданий. По Далю, матерый – это и большой, и высокий, и тучный, и взрослый. Именно поэтому в примерах, приведенных лексикографом, присутствует даже «матерая утка». Недаром глагол «матереть» и сегодня имеет значение «взрослеть». Мало того, Владимир Иванович в этом же разделе пишет о «матерой земле». Так называли тогда материк, сушу и землю вообще. В то же время Даль отмечает: «Материкъ или матерая рѣки, самое русло, фарватеръ, глубь, стрежень, коренная».
Такие разные вдовы
Примечательно, что Владимир Даль также в разделе «Матерый» упомянул лишь заматерелую женщину, пережившую уже «срокъ чадородія». Однако в таком случае заматерелыми называли бы всех вдов, находившихся в преклонном возрасте. А между тем вдов, то есть женщин, лишившихся супругов, русские именовали совсем по-другому. Например, есть выражение «соломенная вдова». Так говорят о женщине, пребывающей во временной разлуке с мужем. А вот В.И. Зимин и А.С. Спирин в объяснительном словаре «Пословицы и поговорки русского народа» пишут о том, что раньше соломенной вдовой называли соблазненную и брошенную девушку. Это выражение является калькой с немецкого Strohwitwe.
«Заматеревших вдов» на Руси не было, но матерые существовали. Если верить Виктору Абаза, автору издания «История России», матерыми вдовами русские называли женщин, которые лишились мужей, но остались с сыновьями. Иван Зеблин на страницах своей книги «Домашняя жизнь российских монархов» характеризует матерую вдову как «случайного представителя дома, семьи, которая стояла уже так сказать на материке, то есть на корню, ибо сыновья всегда придавали семье именно это значение корня». Недаром, по словам Татьяны Крюшкиной, автора труда «Мир семейных отношений в русских народных волшебных сказках», мать в русских сказках чаще всего была авторитетом для своих детей, если являлась матерой вдовой.
Когда женщина – глава семьи
И это неудивительно. Дело в том, что, по утверждению Александра Чудинова, автора «Очерка истории русской женщины» (1889 год), матерая вдова оказывалась в куда более привилегированном положении, нежели вдова, у которой на руках остались только дочери, или бездетная женщина. Последняя, по словам Чудинова, причислялась к людям богадельным, то есть к таким, забота о которых становилась делом Божиим. «Нѣсколько болѣе значенія пріобрѣтала , по смерти мужа , матерая вдова» — писал Чудинов. Более того, если верить Ивану Забелину, автору труда «Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях», только в одном случае самостоятельность женщины являлась законной и неоспоримой – если она становилась главой дома.
Занять место главы семьи могла лишь матерая вдова. И в этом смысле мать сыновей, потерявшая супруга, в древнерусском обществе начинала играть мужскую роль. До совершеннолетия сына (сыновей) русская матерая вдова имела все публичные права мужа. Серафим Шашков в издании «История русской женщины» пишет о том, что многие матерые вдовы, освободившись от мужниного ига, сами довольно быстро превращались в деспотов: угнетали детей, бросали их на произвол судьбы. Александр Панченко, автор книги «Русская история и культура», напоминает, что знаменитая боярыня Морозова по своему положению тоже была «матерая вдова». Однако если, по словам Шашкова, вдова оказывалась забитой личностью, ей угрожало самодурство чад, избавившихся от отцовской узды.