Проснулся инфект, когда на лагерь опустились сумерки. Стражник сменился, и Тень разглядывал новенького сквозь деревянные прутья клетки. Нужно понять, как действовать. У каждого человека есть слабости, и правильно их используя, можно залезть человеку в душу. Тень всегда поражала людская слабость, идя на поводу у своей, похоти, жадности, чревоугодия, сребролюбия, гордыни и зависти, люди нарушали данные клятвы, переступали через долг, шли на преступления. Он даже был благодарен обители Свободного Духа, что она освободила его от этой человеческой заразы. Не во всех, но в большинстве людей он видел животных, которые не могли справиться со своими мимолётными порывами, и практически никогда не учились на ошибках. Со стражником стало всё ясно, когда Тень разглядел его сизый нос, мутные глаза с красными прожилками и слегка трясущиеся руки.
— Эй, друг! — позвал он стражника.
Тот глянул в его сторону, но даже не пошевелился сидя на небольшом чурбачке.
— Можешь мне воды пода́ть? — сделал ещё заход Тень.
Стражник не обращал на просьбы никакого внимания.
— Я же не просто так прошу, а заплачу, — закинул удочку Тень.
Охранник лениво поднялся, взял факел, неторопливой походкой подошёл к клетке и глянул на Тень.
— Друг, денег нет, могу нож поменять, на ковш воды.
Стражник брезгливым взглядом оглядел нож с костяной ручкой, который просунул между прутьями пленник, ни слова не сказал, развернулся и сделал шаг в сторону.
— Точило к ножу прибавлю, — поспешил сторговаться Тень, — хорошее, из пустынных земель.
Охранник сделал ещё несколько шагов прочь, когда Тень с надрывом в голосе произнёс:
— Флягу вина отдам.
Фигура стражника застыла. Он явно колебался. Тогда Тень добавил аппетитных подробностей, чтобы разбудить в пропойце жажду:
— Вино из жёлтых цветов, которые растут только в этих краях. Редкая вещь и к тому же лечебная. Кровь разгоняет в теле, плохие воспоминания убирает, после него перестают трястись руки и никогда не бывает похмелья. Я сотнику своему нёс, да вот сюда попал.
Стражник повернулся и подозрительно прищурился:
— Покажи флягу.
Тень быстро выудил из сумы обещанное и потряс, чтобы собеседник услышал плеск жидкости.
— Идёт, — стражник протянул руку.
— Э-э-э нет, сначала воды — Тень прижал флягу к груди. — Если я отдаю такую ценность, то должен вдоволь напиться.
— А что сам вином жажду не утолил? — подозрительно спросил стражник.
Тень изобразил настоящую печаль и тяжело вздохнул:
— Нутром я слаб, — и погладил живот. — Несёт меня даже от самой слабой бражки. Бывает, что и портки снять не успеваю.
Стражник улыбнулся, чувствуя за собой превосходство в деле пития:
— Сиди, болезный, будет тебе вода.
Когда охранник скрылся из вида, Тень стянул сапог и достал из потайного кармашка тряпицу с маленьким кристаллом, похожим на чёрную соль. Быстро растолок его рукояткой ножа и высыпал крупинки во флягу с вином. Стражник вернулся, неся котелок с плавающей в нём кружкой.
— Обмен? — спросил он, ставя котелок около решётки.
— Обмен, — согласился Тень просовывая флягу и тут же завязал разговор, чтобы задержать стражника у клетки. — А ты слышал, что в столице проводится турнир питейщиков?
— Кого? — стражник выдернул затычку из фляжки и сделал два больших глотка.
— Наместник турнир проводит, собирает с десяток мужиков, славящихся неуёмной жаждой, и ставит столько же бочонков вина́.
— И что? — спросил с интересом охранник, втыкая факел между прутьями решётки, чтобы не держать в руках.
— А то, кто первый выпьет, тот и победил. Награждают победителя большущей бочкой вина́, что сдвинуть может лишь четвёрка лошадей.
— Да брешешь! — он отпил ещё несколько глотков. — Кто же даром мужиков поить будет?
— Это ты не будешь, да у меня денег таких нет, а для наместника столицы, эти десять бочонков, как для нас кружка воды, — Тень ещё раз зачерпнул из котелка. — Народу развлечение, а наместнику уважение, за щедрость.
Они ещё поговорили, обсудили, какие вина́ могут участвовать на турнире, потом про ярмарку виноделов. Инфект наблюдал, как стражник всё чаще прикладывается к фляжке. Наконец, язык собеседника стал заплетаться, он прислонился к решётке, а потом на середине слова, стал сползать вниз. Тень поймал его и как можно аккуратнее помог опуститься на землю. Потом зачерпнул воды и плеснул на факел. Всё погрузилось во тьму. Подождав несколько минут, пока глаза привыкнут, он ощупал стражника и снял кольцо с ключами. Отпер клетку, вышел, устроил стражника поудобнее, чтобы не задохнулся во сне. Ему не нужна смерть пропойцы, она вызовет лишь подозрения и ужесточение дисциплины в лагере, а этого не нужно. Дурман погрузил стражника в непробудный сон, который лишит воспоминаний за прошедший день, только и всего.
Тень, перекинув сумку через плечо, пытался сориентироваться, вспоминая нарисованную карту. Он пошёл по лагерю старательно обходя костры, где собирались люди, чтобы выпить на сон грядущий и поделиться дневными новостями. Один раз затаился, пропуская ночной обход из четырёх стражников. И наконец, в свете луны увидел небольшой шатёр с синим полинялым ве́рхом. Он снял сумку, подвигал плечами, убедившись, что одежда не стесняет движения. Вытянул из сапога длинную металлическую иглу и скользнул за опущенный полог.
В первой половине шатра горел светильник с притушенным фитилём. Света он давал мало, чтобы не мешать оруженосцу, спать тут же на тюфяке набитым травой. Тень наклонился и ладонью закрыл рот парня. Оруженосец распахнул глаза. Инфект упёрся коленом в грудь, прижимая к земле молодое тело. И резко воткнул иглу в ушной проход. Надавил. Почувствовал, как оруженосец забился в судорогах. Тень продолжал удерживать его, пока не ощутил, что мышцы начинают обмякать. Подвигал иглой из стороны в сторону и выдернул. Устроил голову оруженосца, чтобы кровь из уха стекала в подставленную плошку. К нему он вернётся попозже, дело за хозяином.
Подняв с земли светильник, Тень проскользнул за внутренний полог, отделяющий спальное место оруженосца от комнаты хозяина. Тихо, на носочках прошёл к ложу сотника и осветил спящую фигуру. Что-то было не так. Кожа спящего была неестественного воскового оттенка, неслышно дыхания из отвисшего рта, глаза приоткрыты, но не реагируют на свет.
Да, он мёртв! Тень смело поставил светильник у изголовья. Какая удача! Он сходил за сумой, что оставил у шатра и принялся за работу. Надел тонкие кожаные перчатки, пропитанные воском и осмотрел тело сотника.
В другое время и в другом месте не понадобилось бы столько подготовительной работы. Инфекты обладают иммунитетом от большинства смертельных болезней. Ему бы хватило одной ночи, чтобы разнести перетёртые струпья и вызвать в лагере повальный мор. Заболели бы не все, но при такой кучности, зараза распространится за несколько дней. Добавить в припасы перетёртый кал скончавшихся от кровавого поноса, и через день армия утопала бы в собственном дерьме. Подкинуть в бочки для питья порошок из бляшек умерших от поветрия, и остатки армии в течение недели растворились бы в гигантской луже из свернувшейся крови и гноя.
Но сейчас за спиной город, который нужно уберечь. Болезни могут переносить не только инфекты, но и птицы, крысы, блохи, комары и даже мухи, поэтому ему нужно создать лишь видимость заразы, не подвергая город опасности.
Тень достал из сумы маслёнку с полой иглой, засы́пал в неё порошок тухлого цветка, залил из ночника масла и взболтал. Открыл рот покойнику, отодвинул язык и сделал прокол, направляя иглу под нижнюю челюсть. Как только игла достигла нужного места, он сдавил маслёнку. Жидкость медленно перетекала в тело, образуя бугор на шее покойника. Он проделал это несколько раз, и шея мертвеца стала похожа на надутый горловой мешок жабы. Тень вернул язык на место, и достав из сумки небольшой мешочек с белым порошком, растёр на языке мертвеца пару щепоток. Получился очень хороший налёт, ещё один из симптомов болезни. Осталось создать язвы.
Тень достал небольшой полый цилиндрик с остро отточенным краем, таким пользуются кожевенники, чтобы пробить в телячьей коже ровное круглое отверстие. Приставил его к груди мертвеца и нажал, чтобы острый край прорезал кожу — получилось удачно. Кусочек мяса из ранки поддел иглой и положил на тряпку, не нужно оставлять следов. Проделав в теле покойника десяток отверстий, Тень решил, что оруженосца тоже нужно присоединить к общей картине. Приволок тело в шатёр и пробил несколько язв на видных местах. Остались художественные моменты.
Он скрутил навершие у ножа, достал крохотную чернильницу и в каждую ранку отмерил по капле. При чуме язвы всегда образуются с чёрным дном. Принёс плошку с кровью оруженосца, высыпал туда остатки тухлого цветка, налил масла из светильника, перемешал. Получилось похоже на сукровицу с гноем и свернувшейся кровью. Тухлый цветок добавлял аромат гниющего мяса. Аккуратно маслёнкой закапал получившуюся жижу в каждую ранку. Потом добавил жидкости сотнику в нос, и по капле в приоткрытые глаза. Картина получилась на загляденье.
Отволок оруженосца на место, протёр ему ухо влажной тканью и присыпал белым порошком язык. Расположил так, что рука с язвами оказалась на видном месте. Вернулся к сотнику и устроил его голову на подушке, отчего шея с бубонами стала выглядеть ещё массивнее. Согнул ему ногу и руку, устроил в позе спящего человека. Вытер чашку, в которой мешал кровь разными тряпками и разбросал их по полу. Тень улыбнулся, картина была прекрасна для него, и ужасающая для тех, кто сюда войдёт.
Собрал использованные принадлежности, не забыл тряпицу с кусочками мяса. Порылся в вещах сотника, достал поношенный плащ без опознавательных знаков, задул ночник и покинул шатёр.
Инфект шёл по спящему лагерю и посыпа́л серым порошком крылья палаток, завёрнутые наверх пологи, сохнущие на верёвке вещи, седла, мотки верёвок. Всё, чего будут касаться люди. Это был безобидный чесоточный порошок. Но завтра, когда грянет новость о сотнике, умершем от чёрной чумы, а люди начнут без причины чесаться, кто-то свяжет это воедино. Паника посеет зерно в умах людей. Он закончил обход и беспрепятственно вернулся в клетку. Закрылся на замок и вернул ключи спящему стражнику. Тень прикинул, что в заключении ему будет пока безопаснее. Люди пару месяцев находятся вместе, уже примелькались и даже если не знают по имени, то точно помнят в лицо. Новый человек, несомненно, вызовет подозрение, а ему хотелось этого избежать.
Конец четвёртой части.
