Повествование идет от первого лица – рассказчиков из дембельских альбомов и воспоминаний наших бойцов. Это не слова автора канала!!! Он в Чечне не служил, в Афгане не был. Итак, продолжим… Первые две части этого рассказа публиковались тут на канале ранее, полистайте. А теперь продолжаем дальше.
Итак, нашего ротного отправили с ещё одним тяжело-раненным в госпиталь в Моздок, и мы остались без командира. Точнее, у нас были три наших летёхи, хорошие мужики. Но в душе поселилась какая-то неспокойная ситуация, неспокойное чувство. Как будто, потеряли опору, стену, уверенность. Исходя из его ранений, понимали, что вернётся он не скоро. Если по рёбрам пуля прошла рикошетом, сломав два из них и нанеся обширную гематому, то запястье перебило сильно. Там месяцем не отделается.
Но прислали нам нового ротного из Западной группировки. Человек он был достаточно нелюдимым, но это армия. Приходится перестраиваться, привыкать, свыкаться с этим обстоятельством. Забегая вперёд, отмечу, что мы достаточно сильно ошибались по поводу «Лучка». Да, дали мы ему прозвище «Лучок». Он сам в столовой постоянно поварихе говорил: «А где лучок?» И нам постоянно бубнил, чтоб лучок ели. Его на складе куча, и вещь полезная. Пуля неизвестно, когда прилетит, а от болезней погибать – глупо. Показал нам даже потом как-то, как делать суп из лука «французский». Как его мелко нарезать, надавить, и сварить с зеленью. Там ещё сыр должен быть, но откуда он у нас? Добавляли хлебные крошки. Кстати, есть можно было. Питательно, горячий и витамины.
На блок-посту наблюдалось некоторое затишье. И это немного напрягало. Мы уже привыкли, что постреливают. Так даже как-то спокойней, понимаешь, что они – там, а мы – тут. А уже пару дней – тишина. Отправили разведку, которая доложила о непонятной суете боевиков правее на опушке леса. На следующий день отправили отделение разведки на левый фланг, и вот тут произошло. Как оказалось, боевики решили напасть на наши позиции. Разведчики напоролись ни них примерно в полседьмого утра, уже светало. Сержант наш, Агеев принял решение открыть огонь. Отходить было нельзя, заметят. Пропустить духов к нашим позициям тоже нельзя: заметят, та и подставлять пацанов он не захотел. Первыми очередями наши разведчики повалили примерно с десяток боевиков, которые не ожидали, шли в полный рост. И наши ломанулись по-над лесом бегом.
На посту мы услышали стрельбу, встали в оружие. Направили пулемёты на левый фланг. Тут Лучок скомандовал следить за правым, так как там вчера были шевеления противника. И как в воду глядел. Оттуда попёрли. В нас полетели трассера. Как говорится, понеслась.
С правым флангом было понятно, там бой лоб в лоб. А с левым проблема – как лупить по духам, если там наши где-то среди них. Поэтому работал только снайпер, а мы давали одиночными над головами по опушке. А по нам били плотно, очень плотно. Но вскоре услышали слова: «Парни, бейте не бойтесь, нас не достанете». Узнали голос Пашки Агеева. Переглянулись с пулемётчиком, и начали работать. В нас полетели мины. Появились первые раненые. Осколками побило нашего Сашку из Липецка. Он лёг под ящики гранатами. Когда в очередной раз я побежал за лентами, он уже не дышал, свернувшись в клубок.
Вызвали БТР и подмогу. Езды примерно минут 20 с приготовлениями. Но длилось это время целую вечность. Боевики подбирались к нам всё ближе и ближе. Слева в укрепления прилетели две «мухи». Ранило Лучка. Он упал, схватился за глаза. Медик потащил его оказывать помощь, а командовать начал лейтенант Горбатенко. У Горба был сильный командный голос. Он метался по позициям, раздавал указания. Мы держались. Всё было грамотно.
Сзади в тумане появился БТР. И в него сразу полетело две гранаты из РПГ. Пацаны скатились с брони, и поползли к нам параллельно ведя огонь буквально с ровного поля. БТР задымился сначала, но затем потух, и из пулемёта начал поливать боевиков. Помог просто колоссально. Бандиты попытались рвануть откровенно в лоб. Ещё три прилёта из «мухи», шквал огня. Мы в ответ тоже уже стреляли и просто орали. Никто не дрогнул, не побежал.
И вот тут что-то сломалось. Они побежали. Часть осталась отстреливаться, прикрывать, а основная часть – помчалась в лес. Но оттуда они как-то резко отскочили и помчались по полю. Мы выдохнули и дали последние залпы со всех орудий. Я сел на ящик, сильно вздохнул, и закружилась голова. Выдохнул паром в руки. Начал искать по карманам сигарету. Рядом подсел Колька с кровавым пятном на спине. Я посмотрел на эту картину. Он протянул мне курево и молча дал понять – ерунда. Мимо бегали медики, которые подъехали на втором БТР, пацаны носили трёхсотых и погибших к машине. А мы просто сидели и молчали, смотрели в опушку леса, откуда брели три фигуры. Это были наши разведчики. На развёрнутом бушлате они несли Пашку Агеева.
Его тяжело ранило, но остался в живых. Оказывается, что когда боевики побежали от нас, наши разведчики вчетвером из леса начали поливать по ним с автоматов. Пашка уже был ранен в спину. И только они побежали в другую сторону, он потерял сознание. По итогу, наши потери – четверо убитых. Трое у нас, и один парень погиб с того первого БТР, который к нам на помощь приехал. Раненых – 12 человек. Лучку, ротному нашему земля забила глаза, в голову и грудь прилетело четыре осколка. Но не так серьёзно. Отлежался в нашем полевом госпитале недельку. Жаль лейтенанта Горба. Его нашли под пулемётом. Нашего пулемётчика ранило, и он отпрыгнул в сторону за ящики, где потерял сознание. А лейтенант схватил пулемёт, и начал работать. Пуля свалила его на месте. Зашла в ключицу, пройдя через почти всё тело.
Нас на посту всех сменили. Перебросили в тыл, где мы дослужили оставшиеся несколько месяцев без особых приключений. Произошло переформирование, мы с Коляном и несколькими пацанами попали в сводный отряд, который отправили в роту обеспечения на аэродром. Там было сравнительно тихо в плане стрельбы. Но натаскались там ящиков с вооружениями, накачались, как в спортзале. Но и насмотрелись на пацанов наших, которых отправляли в последний полёт по домам. Время такое было. Страшное.