Ведь мы живём в мире, где каждая снежинка отличается одна
от другой, зеркала на самом деле ничего не отражают, и у
каждой родинки есть свой непохожий на других человек.
(«Письмовник», М. Шишкин)
За последние шесть дней, Саша понял, что стал участником интересной игры. Игры, затеянной им самим с другим человеком. И сегодняшний бросок заставил его задуматься.
«А не далеко ли я пошел?» размышлял в который раз Саша, когда зашел домой, и успел за это время переодеться, умыться и поесть.
Жил он в районе Бухтеево, что на юге Ретрограда, районе, усеянного кирпичными новостройками и торговыми центрами, застроенными в 90-е годы вместо расселенной деревни. Стены в доме, на лестничной клетке, в помещении лифтов недавно перекрасили. В холодный, скользкий зеленый цвет. И, как это обычно бывает, кто-то из вандалов успел разрисовать стены на лестничной клетке. По вечерам, особенно в пятницу, здесь вообще можно было услышать женские и мужские голоса (преимущественное молодые), громким эхом, отдающим от первого до последнего двадцатого этажа. Дом будто дрожал от ночных молодежных гуляний.
И как-то раз Саша сидел тут с друзьями на лестнице. Настроение отличное. Их футбольная команда выиграла «Ростов» (1-0). Трое семнадцатилетних ребят были веселы и радостно обсуждали исход матча, с которого они только что приехали. Вокруг шей – красно-рыжие шарфы ФК «Ретроград». Саша спустился на этаж ниже, чтобы позвонить родителям, и увидел на стене надпись, написанную черным маркером:
«Ретроград говно! ЦСКА чемпион!».
Оскорбление любимого клуба изумило. Часто встретишь в этом красивом городе приезжих, особенно из Москвы или Питера, но чтобы такое…Нет. Он не может так это оставить. Да еще в его доме!
«Мы вас порвали в сентябре!» ответствовала надпись. Довольный Саша закрыл маркер и вернулся к ребятам. Он ничего не стал им говорить. Просто, не стал.
На следующие дни, Саша не ожидал, что он будет вести переписку в подъезде дома. Стена, между прочем, продолжала исписываться. Ответ не заставил себя долго ждать:
«Ну порвем мы вас весной! Меня Катей зовут, а тебя?».
За шесть дней, переписка на стене превратилась в наскальную надпись, исписанную наклонным почерком и его, размашистым, корявым. Каждый вечер, возвращаясь со школы или с гулянок, Саша поднимался на пятнадцатый этаж. И вел переписку с неизвестной девушкой.
В конечном итоге, он первым предложил ей встретиться. Предложил как бы в шутку, «от балды». Возможно заведомо зная, что настенная переписка оборвется от такого смелого предложения. На шестой день, Сашу опять повело на лестничную клетку. Повело спуститься на этаж ниже и увидеть…
«Жду тебя в условленное время» прочел Саша.
Да, в прошлом ответе он сообщил ей детали встречи. В субботу, в 5 вечера на детской площадке. Он будет в красной куртке. Саша увидел, как она старательно зачеркнула эти подробности маркером, закрасила, чтобы никто не увидел.
Саша испугался. Внутри заколотило, задрожало. Все в третий, четвертый раз перевернулось. Это был страх перед предстоящей встречей и трепет, от того, что он встретится с девушкой (в первый раз!). И с этого дня, он усиленно готовился к свиданию. Стеснялся рассказать друзьям и родителям. Те, в свою очередь, заметили его странное поведение. Саша не всегда отвечал на вопросы, смотрел куда-то в невидимую точку, думал о чем-то своем. Своим видом он так и выдавал волнение и переживание. Но Саша не сказал никому. Не сказал, что идет на свидание. Но скажет. Потом. Когда оно завершится успехом (успехом ли?).
***
День настал. Саша причесался, надушился, оделся.
«Помни, девушки также волнуются, как мужчины» звучал в его голове голос отца. Давным-давно это было сказано. С этими словами, Саша и вышел на улицу, на детскую площадку у дома. Пока ждал, представлял себе, какая будет девушка. Обычно думаешь – красавица из голливудских кинофильмов, дует ветер, светит солнце, ее длинные волосы (длинные ли у Кати?) развеваются и она улыбается. И обязательно играет песня Марвина Гэя «Let’s get it on». Но всегда, все наоборот. Придет какая-нибудь некрасивая неряха, как в одном из рассказов Марсианских хроник.
Девушка и вправду оказалась красивой. Живой. Той, которой хочется, не думая, сказать комплимент, той, к которой хочется прикоснуться. Зная, что не уткнешься пальцем в обложку глянцевого журнала. Девушка настоящая с настоящей красотой. Не припудренной.
Она стояла у столика для настольного тенниса. Стояла, будто в нерешительности, скрестив ноги, и упершись взглядом в экран телефона. Что-то листала большим пальцем, но у Саши было ощущение, что такими действиями, девушка Катя старается подавить волнение. Она ни разу не посмотрела по сторонам. Волосы у нее были кстати длинные, а в голове у Саши и вправду играл Марвин Гэй.
Он вздохнул и подошел к ней.
- Привет! – выдавил Саша. Их взгляды встретились.
Лицо у Кати сделалось испуганным и удивленным.
- Привет, - сказала она и запнулась. Как неумелая актриса, забывшая реплику во время спектакля.
«Главное, быть собой!» подумал Саша и сказал:
- Есть одно место, я тебе его покажу, хочешь?
- Давай, - оживилась она.
«Одно место» находилось далеко, в Старом Городе. За пятнадцать минут, второй автобус увез Катю и Сашу до Среднего моста. В салоне было пусто, но они уже не молчали. Как пока незнакомые люди, стеснялись называть друг друга по имени. Диалоги начинались так:
- Посмотри, красивое здание, - и за окном был виден яркий и синий двухэтажный особняк Воронцова.
- А знаешь, уже холодеет, - и на окне были видны резкие очертания снежных узоров, разрисованных, выскобленных словно художником.
- Мне мама в детстве говорила, что это Дед Мороз рисует, - сказала Катя.
Саша улыбался. Автобус раскатисто рычал, затем прекращал, словно хотел отдышаться и продолжал снова рычать. На улице уже темнело. Зажигались фонари, и город становился черно-желтым.
Как только приехали, Саша и Катя вышли. Народу было много в этот декабрьский вечер. Почти все с компаниями, друзьями, детьми. Шумели и куда-то спешили, точно боялись и не знали, как в этой суете хорошо провести выходные дни (и что значит «хорошо провести»?).
Саша повел Катю сразу за собой, на мост. Она уверенно шла с ним вровень, оглядываясь по сторонам. Впереди и сзади, город напоминал витрину светящихся ламп.
«Слава Богу, не так холодно сейчас» думал Саша, «с реки только поддувает».
Саша до сих пор не знал куда идти и куда вести Катю. В голове он прокручивал самые различные варианты продолжения свидания. Кинотеатр? Каток?
С Туманной Реки, покрытой морщинистой пленкой инея, дул ветер. Он как бритва легонько скоблил лицо.
Катя попросила остановиться. Саша облегченно вздохнул. Ведь есть время наконец-то подумать, как продолжить встречу.
«Будь собой! Будь собой!».
Вместе, они встали у высоких перил, облокотившись о парапет. Внизу, река вырывалась из-под треснутого инея, желтой от фонарных бликов водой лизала основания моста. Под мостом, вода будто не хотела замерзать и из последних сил гоняла волны.
Катя кинула камушек. Вода пустила брызги, круги вокруг падения расслоились.
«Как наша переписка» подумала Катя.
Ей нравился Саша. Она видела, что он задумчив, немного в себе, наверно от того, что стеснялся. Хоть она сама краснела, когда он смотрел на нее, вел беседы. Не старался вести, а просто вел. От сердца. За время поездки сюда, они успели поговорить о футболе, кино, музыке. Немного пошутили, нащупывая ноты сближения. Но иногда, они неловко замолкали, и каждый искал новую тему для разговора.
- Говоришь, ты переехала? – начал Саша таким тоном, будто расспрашивал давнего друга.
- Да, уже неделю как, если не больше. Обживаюсь, осматриваюсь, сдружилась с девчонками из класса. Одна из них живет в твоем доме. Светка Кожемякина. Знаешь такую?
- Нет, я всех соседей не знаю. Я так догадываюсь, что вы тусовались в нашем доме в падике?
- Было дело. Вот я и написала эту надпись про ваш клуб. Ты извини, просто…
- Да ладно! Лучше расскажи, ты была в Старом Городе?
- Я гуляла по Европейскому кварталу с мамой и папой, - ответила Катя, - так что мне предстоит еще много интересных прогулок. А ты тут давно?
- Я здесь родился, и больше всего меня всегда впечатлял Старый Город, просто он какой-то другой. Тут есть история, древняя история, заложенная в домах, соборах, памятниках, даже дорогах. Нет этих дебильных советских панелек, безвкусных и одинаковых новостроек, понимаешь?
- Ну есть же в Новом Городе усадьбы например.
- Только их мало, так пару улиц и все, - махнул Саша.
Они подмерзли. Пошли дальше. Мост миновали не сразу, отвлекаясь ненадолго на представления фокусников и музыкантов. Затем, они оказались в Европейском квартале. Он так и дохнул на юношей стариной. Обволок тела и нутро ароматом вековых домов и улиц. Запахло той самой, о которой говорил Саша, древней историей.
Молодые люди шли, стуча ботинками по мостовой. Протискивались через узкие улочки среди молчаливых ретроградцев и орущих туристов. Саша предложил Кате съесть ягодные пироги. Они зашли в лавку и купили несколько (все оплатил Саша, еще дома выклянчив деньги у отца). Покушали, облизали обмазанные вареньем губы и запили кофе. Маршрут пролегал по витиеватой дорожке, к Рыцарской площади. У замерзшего фонтана стояла десятиметровая елка, вся пушистая и зеленая, наряженная разноцветными кружевами, шариками и светящимися гирляндами. Вокруг толпилось множество людей. Вся красота, к сожалению Саши и Кати, оказалась закрыта пухлыми фигурами в пуховиках и пальто. Все также люди галдели, лихорадочно дергали друг друга и фотографировали себя на телефон.
Совсем близко, Саша услышал какофонию звуков. При долгом вслушивании, они переставали быть хаотичными и принимали очертания сыгранной по нотам мелодии.
- Так куда мы идем? – прокричала сквозь галдеж Катя.
И тут Сашу осенило. Он решил идти к Рыночной площади. Туда, откуда стучала, громыхала живая музыка. Она веселила и радовала любого слушателя.
И там, на площади стояло столпотворение. С высоты, это было море шапочных голов, в котором образовались пространства суши – серо-черные пятна булыжного асфальта. Все отдыхали, подтанцовывали, гомонили. На сцене, оркестр музыкантов – с гитарами, флейтами, барабанами и волынками – поливал аудиторию мажорной музыкой, напоминающую не то ирландские, не то шотландские мотивы. Все люди были чужды Саше и Кате. Звуки музыки смешались с криками толпы. Они нарастали, а толпа как будто сжимала юношей в кольцо, грозясь утопить, разорвать, раздавить. Никаких масок на лицах. Взгляды казались не злыми, а зомбированными. Зомбированными от суеты, от убийственного равнодушия. Они дышали на них парами табака, алкоголя, пота. В руках у каждого стаканчик или бутылка пепси-колы.
«Принюхаться, так там не только колой пахнет» сказала Катя.
Люди дышали на них парами взвинченности и какой-то загнанности. Мужской мат, женский смешок, визги детей.
«Башня!» вспомнил Саша, когда увидел ее. Та самая, тридцатиметровая и заброшенная, напоминающая итальянскую кампанилу. Черной стрелой, возвышающаяся над крышами своих маленьких соседей.
Саша тут же взял Катю за руку. Она была горячей. Не из-за варежки, отнюдь, из-под шерсти чувствовалось, как пульсирует энергия. Катина энергия.
Оглушенные, молодые люди ринулись с площади – в узкую улочку, обратно до Рыцарской площади и прямо по аллее. Они торопились так, что подошва их ботинок стиралась об асфальт. Где-то неподалеку зазвенел трамвай. Там остановка. Им туда.
- Я надеюсь, мы здесь не задержимся? – испугалась Катя.
- А что такое? – Саша подумал, что Кате свидание уже невмоготу.
- Ну здесь как бы много лет назад убили человека, - и она показала пальцем через дорогу, в сторону арки.
«Иванковский тупик» вспомнил Саша, «так вот она о чем».
- Ты про маньяка Акушера что ли? Да эта история давно закончилась…
- Все равно, негативной энергией веет от этого места, - и она вспомнила, как видела фотографию этой арки в газетах и в телевизоре.
В это время, к остановке подъехал трамвай.
***
С каждой остановкой улицы пустели, страннели. Вдали был слышен людской гул, хлопки петард, постепенно тонущих в тишине улиц, куда приехали Саша и Катя. Вдвоем, они снова вдвоем ехали в пустом транспорте. Но на этот раз, Катя всерьез задумала бежать. Коленки стали дрожать, внутри все тяжелело и подступало к горлу. Не маньяк ли Саша, думалось ей. Куда он все время ее ведет. На какую-то башню. Что это за башня?
«Странный город этот Ретроград».
Она слышала о нем разные мифы. Например, о том, как Старый Город сумел сохранить свою древнюю историю, столько церквей(!) в советское время. Поговаривают, сколько власти не пытались приструнить этот город, с ними происходили странные вещи. Одни погибали, другие сходили с ума, а у бронетехники (такое тоже бывало!) ломались детали. Это город, который никого не трогает, и не желает, чтобы его трогали. Какая-то магия и мистика царила вокруг Ретрограда и всей прилегающей области. Обо всем этом, она расспрашивала одноклассниц. Но те, как будто отнекивались, говорили так, как будто все это в порядке НОРМАЛЬНЫХ вещей. И Саша, оказался из их числа. Также относился к мифам и легендам своего города.
Во время поездки, Саша молчал. Они проехали несколько остановок, потом вышли. Перед тем, как выйти, Катя подумала. Ее теперь пугало свидание. Вокруг - безлюдно. Улицы были запушены толстым слоем снега, подвывал ветерок, фонари освещали пустоту, собирая в полосе света ворох крутящихся снежинок.
- Ты чего, Кать? – Саша впервые назвал ее по имени. Назвал, испугавшись, что она останется в трамвае. Оставит его одного.
Черта ее характера требовала видеть даже в подозрительном человеке что-то хорошее. Это хорошее появилось в его голосе, в его жесте, когда он подал ей руку. Катя все-таки вышла. Она спустилась по лесенке из трамвая, взяв руку Саши.
Что бы сказали ее родители, приказавшие ей быть в 11 ночи. Что бы сказали, увидев ее на пустынных улицах Европейского квартала, далеко от дома, да еще одну с «каким-то» парнем?
В любом случае, беспокоиться не стоило. Когда-то ее мать говорила, не начинать паниковать, когда не будет повода. Имелось в виду, когда не начнет насильно приставать. И в кармане у Кати даже был газовый баллончик. На всякий случай.
- Недалеко осталось, - прервал тишину Саша, - несколько минут.
Они взялись за руки и пошли прямо. Трамвай, тем временем, свернул за угол. Впереди стояла величественная башня, изваянная из черного камня, который за века, стерся в некоторых местах. Стены башни были богато украшены резными плитами и барельефами. По центру каждой плитки располагались медальоны, иллюстрирующие семь таинств и сцены из Библии.
Но еще их очаровала высота башни. У самого подножия, ее здание уходило в темно-фиолетовое небо, скрываясь в снежном тумане, а стрельчатые большие окна чернели бездной. На каждом ярусе, вылепленные статуи апостолов казались живыми, словно высунутыми из окошка и готовыми вот-вот окрикнуть любого гостя.
Двери в башню оказались открыты. Они скрипнули, словно стряхнули с себя долголетнюю пыль. Внутри пахло сыростью. Каждый шаг отдалялся эхом. И отдавался так, будто стены и лестница шептались друг с другом, обсуждая пришедших гостей. Пространство в башне было ничем не примечательным, казалось пустым, и узким с единственной лестницей, спиралью ведущей наверх. Желтые стены облупленные и стертые, покрыты пылью. Не спеша, Саша и Катя начали подниматься. Осторожно и прислушиваясь. Им казалось, что сверху кто-то (или что-то?) было. Скорее всего, ветер. Ребята шли, руками касаясь стен. Между пальцев путалась паутина.
В окнах горизонт города спускался все ниже и ниже. Над островерхими крышами домов нависала густая пелена снега.
Внезапно, наверху что-то застучало. Ребята остановились. Катя тут же прижалась к стене. Вспотевшей рукой она нащупала баллончик. Саша расслышал голоса. Мужской и женский.
- Помню, были мы тут… - что-то похожее расслышал он.
Кто-то спускался. Саша встал перед Катей, тем самым закрыв ее. Она оценила этот жест.
Недолго прождали, и перед ними оказались двое пожилых людей. Прилично одетые, как старая аристократическая пара, собравшаяся в театр. Мужчина стучал тростью по ступеням, словно пытался отбить барабанный ритм, женщина шла с ним, взяв за локоть руки. Они улыбались, оживленно общались, смеялись. В таком возрасте, они источали молодую энергию. Но что самое интересное, и Катя и Саша заметили в их лицах какое-то сходство.
(Сходство с собой?).
Лица не казались морщинистыми, отнюдь, их живое внутреннее состояние отразилось и на внешности. Выглядели очень презентабельно и хорошо на свой возраст. Но в них, особенно во взглядах, ребята узнали как будто себя. Пожилая пара друг друга называли даже Катей и Сашей. И в произношении этих имен звучала долголетняя нежность и уважение.
Мужчина и женщина заметили молодых. Четверо посмотрели друг на друга. Смотрели долго. Катя и Саша таращились на них, и им все казалось, что это они в старости. Но могло ли такое быть? Встретиться с призраками будущего?
Пожилая пара рассмеялась и в спешке пошла дальше. Ребята уступили им дорогу. Еще долго, их шаги и эхо голосов были слышны, и все дальше они отдалялись, превращаясь в неясный звук.
Саша и Катя, немного шокированные, стали подниматься дальше вверх. Что-то будто вселилось в них. Вселилось желание подняться на самый верх. Ноги забивались, силы уходили.
Внезапно, лестница перед ними обрывалась. Пять ступенек отсутствовало из-за разрушения. В зияющей дыре, в самом низу лежала груда камней; все, что осталось от провалившихся ступенек. Первый вопрос был вовсе не как это препятствие перепрыгнуть. Первый вопрос был – как пожилая пара сумела преодолеть его? Саша и Катя ответа не знали.
Катя решила первой попробовать. Она разбежалась и перепрыгнула. Успешно. Прыгнула на другой край, разбросав ворох камушков. Те как будто кашлянули при падении вниз.
Саша был поражен и удивлен смелостью девушки. Признаться, он не сразу решился. Долго собирался, пытался разогнаться. Катя терпеливо ждала его. И наконец, Саша решился. И прыгнул.
- Саша, не упади! – крикнула Катя. Она поняла, что назвала Сашу впервые по имени. Назвала, испугавшись, что он останется там, внизу. Оставит ее одну.
Он успешно перепрыгнул, только на самом краю немного закачался, и из последних сил пытался сохранить равновесие, чтобы не упасть спиной вниз. Но Катя стояла рядом. Он оценил этот жест. Она взяла его за руку и потянула на себя. Саша удержался. Но руку Кати не отпустил. Она не сопротивлялась.
Подниматься оставалось совсем немного. Вместе, держась за руки, молча шли до последнего пролета. Уже даже не шли, а чуть ли не бежали. Скорее.
На последнем пролете, с потолка упало несколько камней. Саша успел принять удар на себя. Он замахал руками, отбрасывая камни. Уже после, он почувствовал саднящую боль от ушибов на ладонях.
- Ты как? – испугалась Катя, подходя к нему. Она принялась осматривать его руки и ее заколотило от увиденных порезов и ран.
- Щас, щас…- она достала влажные салфетки и протерла Сашины ладони. Ладони ей показались нежными, и в то же время мужественными и сильными.
- Да фигня, - отнекивался Саша.
Сами того не заметив, ребята обнаружили, что оказались на последнем этажи колокольни. Вместо стен – окна, откуда с улицы дул ветер, занося крупинки снега. По центру на прогнутом полу стоял колокол, давно оторванный и упавший с потолка. Старый и холодный со слезающим слоем позолоты.
Катя постучала по колоколу. Железо отозвалось звоном. Звоном, способным опять возыметь свое звуковое могущество. Оросить уши (и душу) дрожащим соло.
Саша подошел к краю окна. Внизу виднелась церковка, давно закрытая на реконструкцию. И тут, он почувствовал, что его правая нога чуть-чуть съезжает. Еще немного и он бы упал. Но и тут Катя оказалась рядом. Схватила его локоть и легонько дернула на себя.
- Тебя все норовит упасть, ты чего это? – сказала она.
Саша испытал странное чувство. Ему страшно было упасть вниз и разбиться в лепешку. Наверно, он умер бы во время полета от страха. Он как-то читал об этом в одной статье, что такое с людьми возможно. И упасть на голый асфальт (как успел увидеть Саша) он не хотел.
Катя и Саша взялись за руки. Они стояли и смотрели вдаль. Никаких людей. Никого. Они были одни и словно весь мир, был у самых ног. Ребята смотрели и друг на друга. Они учащенно дышали. Их клубы горячего пара мешались и сплетались, будто целовались. Но поцеловались молодые люди потом, когда долго еще стояли здесь, на последнем этаже заброшенной колокольни, преодолев лестничный пролет. Они просто смотрели на бесконечные виды Ретрограда. Где-то город спал, где-то горел мириадами зажженных окон, а где-то в небо вздымались разноцветные узоры салюта и взрывались. Но все это, было так далеко от ребят, стоящих здесь и держащих друг друга за руки. Никаких свиданий, похожих на собеседования. Это было простое свидание, не с целью понравиться, а с целью провести хорошо этот вечер. Поймать волну. Общую волну.
«Будь собой!» снова вторил Саша, когда смотрел на Катю. Он не знал, как ее поцеловать, но чувствовал, что момент настал. Как же он стеснялся и боялся. Но еще он не знал, что Катя тоже стеснялась и боялась. Но ждала, когда же он наконец ее поцелует.
***
Они спустились позже. Губы немного припухли от недавних поцелуев. Осчастливленные, ребята спустились, держась за руки.
Они вернулись домой даже раньше. Перекусили в КФС в ТЦ «Ласточка» у себя в Бухтеево. На третьем этаже, Саша зашел в «Красный Куб» и купил белую длинную коробку, завернутую праздничной лентой. Катя, увидев коробку, спросила:
- Маме решил купить подарок?
- Нет, тебе.
Катя удивилась. Покупать подарок во время свидания? Это интересно.
- Возьми, - сказал Саша и отдал коробку, - только откроешь тогда, когда я провожу тебя.
- Хм, ну ладно, - снова удивилась Катя, как будто ей сказали, что завтра она полетит в космос.
Она взяла коробку. Погладила ее, пощупала и повертела. На вес, она оказалась легче пушинки.
«Там вообще что-то есть?» засомневалась девушка. Но спрашивать не стала, и взяв коробку под подмышку, другой рукой взяла Сашу .
А затем, Саша проводил ее до подъезда дома. Ребята смотрели друг на друга все чаще. Ведь еще днем, оба не знали, как закончится встреча. И будут ли они встречаться дальше? Что тогда предвещало это свидание? И Саша и Катя украдкой изучали друг друга. Присматривались. И подспудно думали, что возможно они будут вместе гулять под руку, целоваться («У него красивые губы») и просыпаться вместе («А у нее красивое тело»). Потенциально – это было возможно. Изучение предвещало тактильный контакт. И вот. Он наступил. Теперь они не могли оторваться друг от друга, насытиться. И прощание у подъезда длилось долго и молча. Длилось поцелуями. Горячими и растапливающими замерзшую кожу на губах и щеках. Кожа пульсировала, согревалась и обретала новый запах. Запах губ, дыхания и желания.
- До встречи, - сказали они друг другу и снова поцеловались.
А потом, разошлись.
Только придя домой, Катя вспомнила, что даже не спросила номер телефона у Саши (или он у нее не спросил!). Прошло много времени, чтобы снова спускаться, выбежать во двор и искать Сашу. Он живет то в доме напротив, через детскую площадку. Только коробка с подарком напоминала ей о нем. Решившись, он разорвала ленту и открыла крышку. А там – пусто.
На дне коробки надпись маркером: «Давай встретимся как можно скорее? Завтра в 12 дня на детской площадке?».
(10 – 20 декабря, 2017)