Две работы. Живописный "Портрет Высоцкого" Ивана Лубенникова, написанный им в 1987 году, и "Канатоходец" Олега Власова, картина созданная в 1986 - на год раньше.
Высоцкий Лубенникова - это загнанный волк, человек вжатый в бетонную стену своего времени, своей эпохи... Бетонную, непрошибаемую… Поэт, не увидевший при жизни ни одной изданной книги своих стихов. Певец, не имевший на своей Родине ни одной полноценной пластинки с записями своих песен, актёр - не сыгравший огромное количество ролей, в том числе "Сирано де Бержерака" в нереализованном киновоплощении знаменитой пьесы Ростана Эльдаром Рязановым. Пробы, отказы, унижения… Это потом они вдруг его услышали, это потом каждый третий – стал одним из его ближайших друзей. Они – это те, от кого зависело – пустить, или не пустить, издать, или не издать, а не благодарный народный слушатель, конечно…
Да, так вот… Портрет этот я увидел впервые на страницах журнала «Огонёк» в конце восьмидесятых. А перед этим была большая выставка Ивана Лубенникова в театре на Таганке. Мы как раз с Власовым на неё тогда и попали в один из своих приездов в Москву. На мой взгляд, портрет Лубенникова лучшая – из попыток воплотить образ великого «шансонье всея Руси», как написал о Высоцком Андрей Вознесенский – живописным способом. Единственный, вернее, из того, что я видел.
А «Канатоходца», напоминающего отчасти некоторые Шагаловские образы, Олег написал под впечатлением от песни «Натянутый канат», или «Четыре четверти пути»…
Он не вышел ни званьем, ни ростом;
Не за славу, не за плату,
На свой необычный манер
Он по жизни шагал над помостом
По канату, по канату,
Натянутому, как нерв.
Посмотрите — вот он без страховки идёт.
Чуть правее наклон — упадёт, пропадёт!
Чуть левее наклон — всё равно не спасти!
Но, должно быть, ему очень нужно пройти четыре четверти пути.
1972
По-моему, эти две работы хорошо смотрятся вместе…
«Канатоходца» Олега Власова, кстати говоря, жителям города Тюмени скоро можно будет увидеть в живую. 1 августа состоится открытие выставки его работ в музейном комплексе им. Словцова. Выставка памяти...
Что ещё хотелось бы вспомнить в этот день?
Два стихотворения.
Одно Евгения Евтушенко, а второе Андрея Вознесенского:
КИОСК ЗВУКОЗАПИСИ
Памяти В. Высоцкого
Бок о бок с шашлычной,
шипящей так сочно,
киоск звукозаписи
около Сочи.
И голос знакомый
с хрипинкой несется,
и наглая надпись:
"В продаже - Высоцкий".
Володя,
ах, как тебя вдруг полюбили
Со стереомагами
автомобили!
Толкнут
прошашлыченным пальцем кассету,
И пой,
даже если тебя уже нету.
Торгаш тебя ставит
в игрушечке-"Ладе"
Со шлюхой,
измазанной в шоколаде,
и цедит,
чтоб не задремать за рулем:
"А ну-ка Высоцкого мы крутанем!"
Володя,
как страшно
меж адом и раем
крутиться для тех,
кого мы презираем!
Но, к нашему счастью,
магнитофоны
Не выкрадут
наши предсмертные стоны.
Ты пел для студентов Москвы
и Нью-Йорка,
Для части планеты,
чье имя - "галерка".
И ты к приискателям
на вертолете
Спускался и пел у костров на болоте.
Ты был полу-Гамлет и полу-Челкаш.
Тебя торгаши не отнимут.
Ты наш...
Тебя хоронили, как будто ты гений.
Кто - гений эпохи. Кто - гений мгновений.
Ты - бедный наш гений семидесятых
И бедными гениями небогатых.
Для нас Окуджава
был Чехов с гитарой.
Ты - Зощенко песни
с есенинкой ярой,
И в песнях твоих,
раздирающих душу,
Есть что-то
от сиплого хрипа Хлопуши!
...Киоск звукозаписи
около пляжа.
Жизнь кончилась.
И началась распродажа.
Евгений Евтушенко. Мое самое-самое. Москва, Изд. "ХГС" 1995.
ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО
Не называйте его бардом.
Он был поэтом по природе.
Меньшого потеряли брата -
Всенародного Володю.
Остались улицы Высоцкого,
Осталось племя в Леви-страус,
От Черного и до Охотского
Страна неспетая осталась.
Вокруг тебя за свежим дерном
Растет толпа вечно живая.
Ты так хотел, чтоб не актером -
Чтобы поэтом называли.
Правее входа на Ваганьково
Могила вырыта вакантная.
Покрыла Гамлета таганского
Землей есенинской лопата.
Дождь тушит свечи восковые...
Все, что осталось от Высоцкого,
Магнитофонной расфасовкою
Уносят, как бинты живые.
Ты жил, играл и пел с усмешкой,
Любовь российская и рана.
Ты в черной рамке не уместишься.
Тесны тебе людские рамки.
С какою страшной перегрузкой
Ты пел Хлопушу и Шекспира -
Ты говорил о нашем, русском,
Так, что щемило и щепило!
Писцы останутся писцами
В бумагах тленных и мелованных.
Певцы останутся певцами
В народном вздохе миллионном...
Андрей Вознесенский
(Воспоминания Владимира Высоцкого.
Составитель А. Сафонов. Москва: "Советская Россия" 1989.)