Самое начало книги "Табун Иордана", которую я пишу. Буду выкладывать по фрагментам, чтобы мотивировать себя, ну и чтобы вам было интересно) пишите в комментариях, что понравилось, что нет, что хотелось бы раскрыть подробней и вообще как вам такой формат. Эту книгу я вынашиваю более 10 лет, пора уже ей родиться, как и малышу Иордану)
Холод и теплые прикосновения - первое, что он почувствовал. И тут же осознал, что чувствует уже пару минут. "Надо встать" - была первая мысль. Он вскинул перед собой неуклюжие длинные ноги и пару мгновений удивленно их разглядывал. Потом подался вперед всем телом, нащупал задние и повалился на бок. Упрямо и коротко выдохнул. Повернулся, уткнулся носом в душистую землю. Удивленно навострил уши, но тут же вспомнил о самом важном. Снова оперся на передние ноги, немного помедлил, ловя равновесие, напряг все свои силы и встал, смешно расставив все ноги. "Так. Что дальше?"
- Иди, - сказал ему кто-то очень знакомый и добрый. "Мама" - мелькнуло в голове. Он качнулся взад-вперед, стал терять равновесие и как-то случайно переставил поудобней сколько-то каких-то ног. "Не понял." - подумал он и качнулся еще раз. "Ага".
Шаг за шагом он осваивал новый мир. Черный, как торфяной ручей, с ярким, как проблеск, носочком на правой задней и ровной, слегка потекшей вниз крупной звездой на лбу.
- Иордан. - Сказала мама и улыбнулась уголками губ. Ее сын в это время с упоением принялся за свой первый в жизни завтрак.
В светлой липовой роще они пробыли до полудня, пока новорожденный конь осваивал управление своим телом. Трава щекотала живот, все кругом пахло так по-разному, в пушистых ушах блуждали десятки звуков.
- Идем! - Стройная бурая кобыла мотнула точеной головой и решительно направилась прочь из рощи. Пришлось следовать за ней, попутно окуная любопытный нос то в ближайший куст, то в песчаную кочку в траве, шевелить ушами во всех направлениях и, вскинув голову, бежать, путаясь в слишком длинных еще ногах. Иордан был горд собой, он уже освоился в этой роще, и думал, что понял о жизни все.
Вдруг стало очень светло. Ослепительно. Он немножко помедлил, огляделся вокруг, и непослушные ножки задрожали: огромное что-то до самого горизонта простиралось перед ним. Пространство будто разбегалось сразу во все стороны - от этой картины захватывало дух. В пару прыжков он догнал маму, уткнулся лбом в ее хвост, потом выглянул посмотреть еще раз на огромное поле и тут же спрятался назад. Он просто не знал, что в мире есть другие лошади.
А их было много. Огромный табун Иéраика, отца Иордана, был самым большим в этих степях. Несколько десятков голов с любопытством бросали взгляды на приближающуюся пару. Иордан глянул на них из-за хвоста матери еще разок, а потом решительно ускорился и поравнялся с ее боком.
-Оо, походка достойная вожака! - рыжий поджарый конь с наполовину белыми ногами сделал шаг им навстречу и слегка склонил голову в знак приветствия. Эйра, мать Иордана, тряхнула челкой и кокетливо покосилась на него, проходя мимо:
-А то. Весь в отца.
Иордан в это время, дрожа всем телом, надменно поглядывал по сторонам, слегка пофыркивая. К нему тянулись огромные лошадиные морды, жутко пугающие, но какие-то не опасные. Щеку грело тепло маминого бока, так что он старался не отставать. Впереди и вокруг был целый лес лошадиных ног, пестрый, шевелящийся, он сводил с ума, пугал и манил одновременно.
- Иераик! - Громким ржанием позвала мать. - Познакомься, твой сын появился на свет!
Лес ног перед Иорданом расступился, и в просвете появилось всего несколько, увенчанных округлым телом с косматой головой над ним. Уши этой головы навострились на Иорана с его матерью, и приближаться к этому телу почему-то было особенно страшно. Нет. Пожалуй, к нему хотелось быстрее подбежать и прижаться. Или все-таки удрать?
Иордан попытался затаить дыхание, но длинные непослушные ноги требовали дышать, так что он постоянно сбивался, вдыхал неглубоко, выдыхал шумно и коротко и вдруг услышал чье-то тоненькое тревожное ржание. Выпучил глаза, с ужасом понял, что это он сам, и замолчал.
- И я приветствую тебя, сын! - сказала большая косматая голова откуда-то сверху. Рядом с этим огромным черным конем вдруг стало легко и спокойно, хотя, казалось, сам воздух вокруг него дрожит, а ветер почтенно огибает его бока, боясь потревожить. Иордан потянулся к нему мордой и дернулся всем телом, наткнувшись носом на теплый бархатный нос отца. Он как-то сразу понял, что это отец, и потянулся к нему снова, раздувая маленькие жеребячьи ноздри. Отец сделал осторожный шажок к сыну, скользнул губами вдоль гривы и легонько почесал зубами его холку. Это было приятно. Иордан тоже шагнул вперед, пошатываясь от почесушек, разинул рот и стукнулся зубами о гладкое плечо вожака. Какое жесткое плечо! И огромное, как и весь отец. Где-то позади Иордана голова его отца фыркнула, засмеявшись, и потерлась о его пушистый маленький бок. А потом внезапно оказалась прямо перед Иорданом и ткнулась лбом в его лоб. Вокруг что-то зашелестело — это стоящие кругом лошади ритмично копнули землю и закивали: вожак признал своего сына. Иордан и забыл о них…
- Как назвала? - шепнул он жене.
- Иордан, — так же тихо ответила она.
- Запомните, родные, - сказал вожак громче, обращаясь к табуну — это наш Иордан.
Лошади снова закивали, приветствуя малыша: Иордан! Иордан!
«Да я понял уже!» - ошарашенно подумал малыш, глядя на них. А они как давай подходить со всех сторон! Каждому хотелось подойти поближе, обнюхать, поздороваться. Мать, прижав уши к голове, следила, чтобы подходили по одному и не слишком близко, хотя Иордан с каждым новым знакомством чувствовал себя все уверенней.
Разумеется, он никого не запомнил. Зато появилось ощущение, что вокруг все свои, можно не бояться всех этих многочисленных ног и огромных носов, шумно выдыхающих в знак одобрения и издающих гулкие веселые звуки, похожие на утробный смех и означающие крайнюю степень симпатии. Эйра, слегка уставшая от избытка внимания, чуть топнула темно-коричневой ножкой, и столпившиеся вокруг них лошади послушно стали расходиться.
- Идем, малыш.
Она направилась вниз по склону холма, в сторону старой раскидистой ивы. Иордан, все еще внимательно следя за порядком переставления своих ног, последовал за ней, стараясь не отставать и не терять ощущение тепла ее тела на своей щеке.
Под ивой, пока мать паслась, Иордан смог продолжить прерванные церемонией тренировки: бег, неуклюжий галоп, во время которого ноги норовили перепутаться, а также обнюхивание всего и вся. Ива пахла свежестью и горечью, трава — сладостью и прохладой, каждый цветок имел свой аромат. Даже тоненький заросший ручей у ивовых корней источал бодрящий, пронзительный запах мокрой земли, холодного песка, а вода отдавала духом слежавшейся травы, которую Иордан видел в роще своего рождения.
К закату он притомился от беготни и впечатлений, в пятый раз поужинал и растянулся на траве возле матери. Солнце грело его черную шубку, запахи трав, цветов и лошадей щекотали ноздри, тихий топот копыт, гулкий хрум жующих морд и скрип срезаемой зубами травы убаюкивал. Казалось, земля качается под ним...
Продолжение следует