Удивительное рядом, но оно запрещено.
(В.С.Высоцкий, «Канатчикова дача»)
Дорогие друзья!
Включайте обязательно, поедем:
Как это часто случается, авторы и читатели канала «Bond Voyage» общаются между собой не только на страницах нашего канала, но и помимо него. Кто-то из вас знакомы уже давно, кто-то познакомился на канале и это, дорогие друзья, здорово! Здорово, что наш канал помогает найти новых друзей, сплачивает нас в любви к русской литературе, внося в нее свой скромный посильный вклад. И, что еще очень радует – авторы до того, как прислать свои творения для редакции и последующего опубликования, делятся между собой своими произведениями, помогая друг другу в своем творчестве. Это не удивительно – благожелательное отношение к творчеству друг друга, дружеская атмосфера, предрасполагающая к общению, доброжелательному обмену мнениями, добрые и искренние комментарии читателей – все это привлекает все новых и новых подписчиков, которым мы всем своим сплоченным и дружным коллективом говорим: Добро пожаловать!
Между тем, читатели, знакомые с произведениями одного из самых плодотворных авторов нашего канала Михаила Курбатова, такими, как «Африканские страсти по шаману» (кто еще не прочитал – вот ссылка на подборку его произведений
https://dzen.ru/suite/41c16267-d21d-44c6-9976-cd6d4eb4bf4f, настойчиво рекомендую!), полных необъяснимой экзотической мистики, все равно будут удивлены произошедшему невероятному и тоже мистическому совпадению.
Вкратце:
Автор Novosea Company поделился с Михаилом своим новым рассказом перед тем, как отослать его редактору для последующего опубликования. Вроде бы, что здесь может быть мистического? А мистика вот в чём: сюжет и порядок истории оказался точно таким же, над которой уже работал Михаил и практически полностью, за исключением незначительных мелочей совпадал. Мне интересно: среди аудитории канала есть математики-аналитики, способные рассчитать вероятность подобного совпадения? И это помимо того, что оба произведения – тоже мистические, в некотором роде потусторонние истории.
Тех, кто решит, что это хитрый ход с моей стороны для увеличения числа подписчиков, я разочарую – подписчики регулярно прибывают и остаются с нами совершенно добровольно и без подобных ухищрений, а в доказательство могу предоставить переписку с обеими авторами.
Оба рассказа публикуются один за другим, чтобы вы сами смогли убедиться в этом поистине невероятном и мистическом совпадении. Искренне надеюсь, что оба произведения доставят вам удовольствие и предоставят повод для размышлений.
Искренне ваш.
Bond Voyage.
Novosey Company.
Михаил Курбатов.
Или...
Михаил Курбатов.
Novosey Company.
Bond Voyage...
Или...
Как Вам удобно
Черная метка
Нормандия. Октябрь 2015 год.
Дождливая и быстро остывающая после душного лета Москва быстро уменьшалась в размерах, оставшись внизу, за огромными раскидистыми крыльями Эйрбаса. Впереди меня ждал по-немецки аккуратный чистенький Дюссельдорф и клиника Святого Мартина с давно знакомым, хорошо говорящим по-русски, всегда доброжелательным и улыбчивым доктором Мартином, тезкой покровителя этого лечебного заведения. Вот только тема предстоящего общения меня совсем не радовала – предстояло пройти очередное обследование, огромное количество не всегда приятных анализов и процедур. От этих мыслей отвлекали совсем неудобные, слишком близко расположенные кресла и непривычно неприветливые бортпроводники. Если бы полет продолжался дольше, то для меня это могла стать нестерпимой мукой. На три часа терпения хватило и даже жесткое касание посадочной полосы в Дюссельдорфе я воспринял как добрый знак, указывающий на окончание пытки для моих согнутых коленей.
Паспортный контроль, разделяющий пассажиров на «чистых» и «нечистых» - на резидентов ЕС и остальных, прошел по давно отработанной схеме. Как всегда, офицер в коридоре для резидентов возмущенно вскинул глаза, наливаясь праведным пунцом, увидев мою красно-орластую паспортину, но тут же сменил гнев на приклеенную улыбку, заметив вкладыш вида на жительство, выпавший к нему на стол.
- Oh, inschultigen Sie mir bitte! Guten tag, Herr Kurbatov!
Здороваюсь в ответ и получив штампик в графе «Въезд», выхожу к подъезду терминала. Почти ничего не изменилось с моего прошлого приезда. Ничего, кроме сонма русскоговорящих таксистов. С московским напором и присущей наглостью зазывают, пытаясь оттереть корпусом от остальных, подхватывают багаж и обещают быстро и почти бесплатно довезти куда угодно.
- Знаю-знаю, спасибо, не надо, - протискиваюсь сквозь их плотные шеренги к стойке EUROCAR.
Из предложенных мне приветливой девушкой машин, выбираю Мерседес класса «А» с двухлитровым двигателем и автоматической коробкой. Три недели я буду его хозяином. Надо отдать должное, двигатель работает как часы, механики у немцев хорошие. Аэропорт мне давно знаком и поэтому, не запутавшись в развилках и развязках, выбираюсь на трассу, ведущую к дому. Всего час – и я, оставив машину на парковке, вхожу в дом, пахнущий свежестью и недавней уборкой. На столе лежит записка от Эммы и счет по текущим расходам. Эмма - моя домоправительницы в моё отсутствие и добрая соседка, мы давно дружим семьями.
Безумно хочется есть, но нельзя – сдача анализов только натощак. Занял себя приведением в порядок – принял душ, еще раз побрился. Ох, уж эти анализы! Вспомнив прошлый свой опыт, поморщился – гастроскопия и колоноскопия, МРТ и сдача крови на онкомаркеры – процедуры крайне неприятные, но необходимые. На мое счастье здесь их делают под общим наркозом.
Через четверть часа, вымытый и благоухающий, вхожу в вестибюль клиники. Пунктуальные немцы меня уже ждут. Миловидная медсестра провожает меня от кабинета к кабинету, терпеливо дожидаясь окончания каждой процедуры и всего через полтора часа я уже в кабинете к давнего доброго знакомого доктора Мартину. Заметно, что общение на русском доставляет ему удовольствие, он лучится настоящей, искренней улыбкой и подробно расспрашивает о моих домашних, а я в ответ – о его семье. Общение очень располагает к откровенности, и я сообщаю, что ожидать получение результатов анализов я планирую в Нормандии, посетить которую намеревался очень давно. Всё, на ближайшую неделю я свободен! Оставляю контактный телефон в регистратуре и, подгоняемый зверским голодом, беру на абордаж ближайший гаштет.
Приношу свои глубокие соболезнования тем, кто читает эти строки голодным, но не описать этот гастрономический оргазм я не имею права!
Свиная рулька с квашенной тушеной капустой и шариками картофельного пюре появляются на столе через полчаса напряженного ожидания. Следом за блюдом девушка, одетая в классическое немецкое деревенское платье, ставит на стол литровую кружку Францисканера, увенчанную плотной белой шапкой пены. Первым делом – глоток мягкого и бархатистого нефильтрованного пива. Прислушиваюсь к ощущениям пищевода, с благодарностью принимающего эту, поистине волшебную жидкость. Следом отправляю исследовать глубины моего желудка мягчайший, тающий во рту, слегка смазанный сладкой немецкой горчицей кусочек рульки. Жевать его почти не надо – настолько хорошо он протушен, ароматен и вкусен. Пережевываю очень не спеша, смывая вкус каждого кусочка добрым глотком пива и снова и снова с восторгом ощущаю этот, поистине неземной гастрономический экстаз. Спешить некуда, спешить нельзя, спешка убивает ощущение праздника. Когда еще появится возможность, никуда не торопясь насладиться простой и невероятно вкусной кухней, я не знаю, поэтому с удовольствием смакую каждую секунду своего пребывания в простом немецком гаштете. Неспешная прогулка по осенней, с уже облетающими деревьями Гладбахер штрассе, напоенной хрустально-прозрачным осенним воздухом, привела мысли в порядок и вскоре, после непродолжительного отдыха на диване, я строил маршрут грядущей поездки в Нормандию. Высокий сезон уже давно закончился, предложений от отелей было множество, но душа требовала спокойствия и умиротворения, безлюдия и тишины, созерцательности и красоты природы. И я нашел это место на высоком берегу западной части пролива Ла Манш. Маленькая гостиница Hôtel L'Erguillère была почти пуста и забронировать место не составило труда. Всей душою я был уже там, дышал соленым воздухом Атлантики и мысленно слышал бессмертную мелодию «Шербурских зонтиков». Эмма, зашедшая поздороваться, не слушала никаких возражений. Ужин уже был накрыт и Герр Хельмут ожидал у стола с запотевшей бутылочкой водки. Старательно избегая политических тем, обсудили московские сплетни, выпили по рюмочке и прекрасно закусили. Немного расстроил старого друга (наше знакомство – это отдельная история, требующая пристального внимания и отдельного рассказа!), отказавшись продолжить возлияние, объяснив ранним утренним отбытием на запад. Эмма, узнав о поездке, немедленно отправилась на кухню готовить мне бутерброды на завтрак -: Михаель, ну что ты будешь готовить себе в пять утра?! А тут сразу готовый завтрак. Даже не думай отказываться!
Впрочем, я и не думал об отказе, изо всех сил благодаря Эмму за проявленную заботу. Прошедший насыщенный день давал о себе знать. Откланялся, поставил будильник на пять утра и провалился в омут сна.
В шесть часов, отзавтракав Эммиными бутербродами и установив в машине запрещенный в Европе антирадар и навигатор с уже введенным маршрутом, благополучно отбыл в восьмичасовое путешествие.
Нет, не любят и не понимают в Европе мятущуюся русскую душу! Ровные, широкие дороги с очень небольшим количеством машин на них поутру, просто упрашивают: - нажми педаль, пусть стрелка согнется, упершись в ограничитель справа, но жлобский девайс антирадар мышью серою пищит о грядущих зверских штрафах и сползает стопа с педали газа влево, и все чаще загораются красные огоньки стоп-сигналов, покоряясь требованиям безучастных знаков, ограничивающих скорость.
Незаметно проскочил Германо-Бельгийскую границу, по-быстрому заправил полный бак, перекусил сосисками с кофе эспрессо на ближайшей заправке и вскоре уже ехал по Франции вдоль Английского канала, он же Ла Манш. Спина и особенно нижняя ее часть, там, где она теряет свое благородное название, требовали пощады, но я был непреклонен. И не зря – через час показалась острая крыша отеля, стоявшего неподалеку от береговой черты с маленькой живописной рыбацкой гаванью.
Миловидная, лет шестидесяти, хозяйка отеля, отчаянно грассируя, не переставала удивляться – мертвый сезон давно изгнал туристов из этих мест, а достопримечательностей, представляющих интерес, в округе нет, но странный русский что-то говорит о древнем фильме «Шербурские зонтики» и даже напевает мелодию из него, повторяет magnifique, est bien и постоянно счастливо улыбается. Я и в самом деле был в этот момент отчаянно счастлив. Я нашел то самое место, где смогу привести мысли и чувства в порядок. Номер с видом на пролив, как и было обозначено в бронировании, ждал меня – небольшой, уютный и с огромным окном во всю стену.
Хозяйка замерла в дверях, ожидая моей реакции. Разочаровывать ее я не смел: показал большой палец вверх и все так же, счастливо улыбаясь, сказал, что о лучшем даже не мечтал. Продолжая завоевывать ее расположение, поинтересовался возможностью питания.
- О, мсье, у нас не ресторан, обычная домашняя кухня. Совсем рядом порт Расин, там есть несколько ресторанов…
- Домашняя кухня – это лучшее, что можно себе представить в таком романтическом месте! Конечно, я предпочитаю питаться у вас!
- Спасибо, мсье, обед будет готов через час. Я Вас приглашу.
Несколько дней, пока погода позволяла, по моей просьбе хозяйка накрывала завтраки и ужины на небольшой веранде, с которой так удобно было наблюдать за проливом, рассматривать суда, снующие во всех направлениях или стоящие неподалеку от берега на якорях.
По окончанию трапезы я набивал трубку душистым табаком и не спеша раскуривал ее, наслаждаясь плавным течением времени и шикарным видом на пролив. Иногда позволял себе усугубить свое счастливое состояние чашечкой черного кофе, искусно сваренного хозяйкой, добавив в него для усиления вкуса немалую толику настоящего французского коньяку (другого просто негде было взять).
Внезапно испортилась погода, ворвавшийся с просторов Бискайского залива циклон, принес с собой обильные дожди и холодный северный ветер. О веранде пришлось забыть и перебраться в холл, поближе к большому камину, который любезная хозяйка растапливала по вечерам.
Доктор Мартин позвонил совсем неожиданно, когда до означенного им времени оглашения результатов анализов, оставались еще два дня. Я сидел у камина, слушая потрескивание большого дубового полена и стук капель дождя в окно. Сквозь двойные стекла доносился шум высокого прибоя и завывание ветра в проводах, усиливающие ощущение уюта и отрешенности от остального, такого далекого мира.
- Привет, Михаэль, как ты, как себя чувствуешь? У тебя все нормально? Ничего необычного не произошло?
- Мартин, со мною все в порядке, я в отеле неподалеку от Шербура, во Франции. Представляешь, все время было солнце, а сегодня просто буря какая-то! А что случилось? У тебя голос взволнованный! Что-то связанное с результатами анализов? Говори, как есть!
- Михаэль, тебе необходимо вернуться в Дюссельдорф, и чем скорее – тем лучше. Анализы не очень хорошие, правильно было бы сказать – плохие. Обнаружены раковые клетки и это очень большой очаг. В кишечнике. Алло! Ты меня слышишь?
- Да, Мартин, я тебя понял. Сколько у меня осталось времени?
- Михаэль, у тебя может быть еще очень много времени, если ты поторопишься! Пока все только в начальной стадии, но все может быстро измениться. Я настаиваю на операции. Приезжай, нам надо обсудить и согласовать наши намерения и действия.
- Мартин, я тебя понял. Буду в клинике через четыре дня.
- Хорошо, Михаэль, я тебя жду. Будешь на пути в Дюссельдорф – позвони!
Я положил отключившийся телефон на столик и задумался. Наверное, к такому никогда и никто не смог бы привыкнуть, даже я, уже однажды прошедший через подобное. Что ж, снова будем бороться. Другого выхода у меня не было.
И в тот момент, когда я принял ожидаемое решение бороться, за окном в темноте ослепительно полыхнула молния и долей секунды позже оглушительный грохот сотряс здание!
Где-то я все это уже видел, слышал и читал об этом. Как же – старая таверна, полупотухший камин, проливной дождь с грозой… Да это же «Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона! Казалось, что еще мгновение – и дверь, со скрипом отворившись, пропустит вовнутрь одноглазого Хью с черной меткой в кармане…
Только мой Хью уже пришел. Им для меня оказался мой старый добрый друг доктор Мартин с недоброй вестью. Я был потрясён.
- Извините, мадам, - я обратился к сидевшей неподалеку хозяйке, - у Вас найдется ром?
- Да, конечно! Вам кубинский, ямайский, гайанский, пуэрториканский?
Такого разнообразия я не ожидал и согласился с первым предложенным, с кубинским.
- Отличный выбор, мсье! Мой покойный супруг тоже предпочитал «Гавана клаб».
- Если Вам не трудно, принесите, пожалуйста мне в номер.
- Да, мсье.
Через несколько минут на столике в номере стояла бутылка с темным ромом и широкий стакан с толстым дном
- Простите мсье, у Вас все в порядке? Вы выглядите взволновано. Может, Вам нужна помощь?
- Нет-нет, спасибо, не волнуйтесь. Всё хорошо, просто у меня был несколько неожиданный звонок… На улице такая гроза, просто невозможно выйти. Знаете, мадам, очень хочется побыть одному и очень не хочется спускаться к камину. Вы не возражаете, если я выкурю трубку – другую в номере? Обещаю, только сегодня и никогда больше!
Ну что же с Вами делать! Курите! Тем более, что дым от Вашего табака такой душистый, не то, что от этих ужасных «Галуаз», которые курит мсье из третьего номера. Приятного вечера!
Хозяйка ушла, плотно затворив за собой двери. Ром, налитый на пару пальцев и выпитый залпом, я не почувствовал совсем. Ни аромата, ни крепости. Долго раскуривал трубку, слегка отсыревший табак постоянно гас, совсем не желая исправно дымиться и требовал постоянной тяги. По стеклу стучали крупные капли проливного дождя и в широком оконном проеме непрерывно транслировалась черная штормовая ночь.
Выпитый ром позволил думать то, о чем думать было неприятно, но думать об этом было необходимо. Думал о том, что устал от бесконечных анализов, обследований и расходов на это больших средств. Думал, что, если прекратить сопротивляться, можно много больше оставить детям. А потом просто сидел и тупо рассматривал ночь на большом экране окна, с потухшей трубкой в руке и давно допитой бутылкой в другой.
Свет, наверное, отключился из-за аварии, где – то на линии – не тлел уголек светодиода телевизора в режиме ожидания, не было ночной подсветки у двери туалета. Вновь приблизившийся грозовой фронт недовольно ворчал далеким громом. Внезапно молния, осветившая стробоскопом номер, зафиксировала давно знакомую мне фигуру в кресле напротив. Странно, но я совсем не удивился его присутствию, я подспудно ждал его, надеясь на столь необходимую мне поддержку сейчас.
- Тебе страшно? – в кромешной темноте ярко блеснули его зубы. Он улыбался мне. Он улыбался, а значит – всё будет хорошо!
- Нет, я готов!
- Я знаю. Я учил тебя быть сильным, и ты навсегда остался им! Но готова ли твоя семья?
- Надеюсь, что да. Конечно, для них это будет серьезным испытанием. Я думаю, что они справятся. Они тоже готовы – это у меня не первый раз. К таким вещам привыкнуть невозможно, это всегда неожиданно и подло, как внезапная подножка. Приходится срочно корректировать все планы, но и это не самое страшное. Главное – у меня есть моя жена, мать моих детей. Она – сильная женщина, и она сумеет найти правильные слова для детей, - я замолчал, ожидая реакции Шамана на мои слова, - Шаман, ты здесь?
Внезапно молния, вспыхнувшая и затрепетавшая совсем рядом, ярко, передержанной в фиксаторе черно-белой фотографией высветила мою комнату, выделив самые мелкие и надолго запомнившиеся детали. Шамана в кресле напротив не было. Его не было нигде. И лишь при свете фонарика мобильного телефона на столике, рядом с пустой бутылкой рома, я заметил ярко-красную нить, такую же, какую носил на запястье Шаман. До рассвета я лежал и вспоминал Гвинею, Конакри, и всё, что было связано с ним. Воспоминания успокаивали и вселяли уверенность, Я чувствовал незримое присутствие и поддержку Шамана.
Через три дня, я, оставив хорошие чаевые и шикарный букет роз хозяйке, специально смотавшись за ним в Шербур, давил педаль газа, с каждой минутой приближаясь к необходимой и все-же пугающей своим неизвестным исходом развязке. Захваченная с собой флешка с полным собранием дисков The Beatles и Pink Floyd скрасила обратный путь, избавив от необходимости слушать болтовню радио на французском, фламандском и немецком. За десяток километров до черты города отзвонился доктору Мартину и безапелляционным тоном был скорректирован на срочное прибытие в госпиталь. Доктор ждал меня на улице у входа и, подхватив меня под локоть, немедленно утащил в свой кабинет.
- Садись, располагайся поудобнее, сейчас я буду тебе делать допрос! Как ты себя чувствуешь?
- Спасибо, Мартин, нормально, насколько это возможно.
- Михаэль, сейчас подойдет еще один доктор, я его уже предупредил, что ты подъезжаешь, и мы втроём обсудим ситуацию, гут? – Мартин начинал смешивать русские и немецкие слова, только когда волновался. Ну что ж, давайте будем посмотреть!
- Я даже не знаю, готов ли я что-то обсуждать….
- Ты должен его выслушать! Он лучший хирург – онколог!
Стук в дверь прервал наш оживленный диалог. Вошедший представлял собою идеал арийской расы – высокий стройный голубоглазый блондин, словно сошедший с агитационного плаката времен третьего рейха.
- Гутен таг, Герр Михаэль. Я – ведущий хирург – онколог этой клиники и разговор у нас будет очень серьёзный, - доктор Мартин старательно переводил его каждое слово, - У Вас сейчас очень важный момент для принятия правильного решения по поводу Вашего здоровья. В общем, как я понимаю, Герр Мартин уже проинформировал Вас о результатах анализов, а я со своей стороны добавлю, что операцию по удалению обнаруженной опухоли необходимо произвести как можно скорее. Перед ней мы проведем курс химиотерапии, чтобы предотвратить и подавить ее распространение, а уже в конце месяца удалим злокачественное образование. Решение необходимо принять здесь и сейчас.
Решение уже было принято мною там, в темном номере гостиницы на берегу Ла-Манша, в штормовую ночь. Я скосил взгляд на запястье правой руки с повязанной вокруг ним красной нитью. Да, той самой нитью, оставленной мне Шаманом.
- Да. Я согласен. Русские не сдаются!
Рутина оформления, с уточнением диеты, порядка прохождения процедур и приема медикаментов прошла быстро и обыденно. А затем потянулись дни химиотерапии с непроходящей тошнотой и бессонными ночами, разбавленными жидким светом прикроватного ночника. Им, казалось не будет конца и только отмечаемые на настенном календаре числа, честно показывали приближение дня операции. Ежедневные анализы не давали противопоказаний и оптимизм моих врачей понемногу передавался мне, внушая уверенность в положительном исходе. Перед операцией позвонил жене и, как мог, успокоил ее.
- Всё будет хорошо. Я это знаю. Мы тебя очень ждем, ты сможешь, ты сильный, - повторяя эти ее слова я взгромоздился на каталку.
Надо мной проплывают холодные и яркие коридорные светильники. Укрытого по подбородок бледно-салатовой простынею, меня везут в операционную. Из одежды на мне ничего нет. Ну не считать же одеждой красную нитку на правом запястье? Пытаюсь отрешиться от происходящего, вспоминаю уютный номер с видом на Ла Манш, теплый уютный камин. В вену почти неощутимо вонзается игла. Уплывающее сознание услужливо выводит в верхний уровень памяти слова Шамана: - «Я учил тебя быть сильным, и ты навсегда остался им…»
Темнота. Очень холодно, я не вижу, но ощущаю большое количество воды. Волосы на руках топорщатся от мурашек и почти неощутимое движение воздуха шевелит их. Абсолютная, ватная тишина вдруг начинает пропускать звуки, и я слышу негромкий плеск. Из темноты появляется светящаяся точка. Она понемногу приближается, превращаясь в тусклый масляный фонарь, закрепленный на носу большого деревянного челна. Неспешно погружая в воду весло, высокая фигура в черном балахоне правит утлую посудину к берегу. Свет становится ярче и я замечаю рядом с собой людей. Они, как и я обнажены, они молчат и напряженно ожидают. Повинуясь жесту фигуры, люди занимают места на палубе. Я замешкался, пытаясь разобраться что происходит, но стоящие сзади, бесцеремонно холодными руками подняли и поставили меня на грубо оструганную палубу. Оттолкнувшись веслом от берега, лодочник обходит людей, собирая дань. Остановившись напротив меня, долго молчит, пристально всматриваясь в мое лицо из глубины балахона.
- Ты готов к встрече с ним?
- Мне еще рано к нему. Я не завершил еще свои дела.
- Не тебе решать. Три монеты. Серебром, - ненужная и неуместная здесь мысль «откуда?» промелькнула и исчезла. Здесь знают всё. В кулаке были зажаты три серебряных монеты, купленные в подарок дочери, два советских полтинника, середины двадцатых годов прошлого века и немецкие пять рейхсмарок тридцать четвертого года. Протягиваю ему, еще на что-то надеясь и понимая, что прохожу точку невозврата, но ничего поделать не могу.
Он долго смотрит на свою ладонь, переворачивая монеты и с недоумением рассматривая их.
- Эти две не подходят!
- Нет у меня других. Эти тоже серебряные.
Насильно вкладывает в мою ладонь все три и, развернув челн к берегу, сильной рукой сталкивает меня на берег. Когда я обернулся, челн был уже далеко. Всплески весла понемногу становились всё тише и тише. Едва освещенный фонарем на корме стоял Шаман и прощаясь медленно махал мне рукой. Наступившая темнота скрыла его…
Свет! Яркий, беспощадный холодный свет. Смотреть на него больно. Почему-то улыбаюсь, но ничего не могу сказать – что-то мешает во рту. Лица врачей и медсестер понемногу отпускает напряжение, и они тоже начинают улыбаться. Начинаю различать звуки, быстро обретаю способность складывать их в слова, а слова – в предложения.
- Слава Богу, он вернулся! Смотрите, улыбается, уберите кислород, он вполне может дышать сам!
Изо рта исчезает мешавший мне предмет и я пытаюсь ворочать одеревеневшим сухим языком, заново учусь разговаривать. Мне влажным тампоном смачивают нёбо и щеки, капают несколько капель воды в рот.
- Как Вы себя чувствуете? Вы можете говорить?
- Что случилось? Всё нормально? – с трудом узнаю свой хриплый и севший голос, голосовые связки отказываются слушаться и выдавать нужные ноты.
- Операция закончилась, но Вы попытались нас напугать и это почти получилось! Все подробности потом, а сейчас – отдыхать. Едем в палату. Обо всем подробно расскажем потом.
Вчетвером меня осторожно перекладывают на каталку. На правом запястье нет красной нитки. Впрочем, я знаю где она.
Восстановление происходило медленно, но уверенно. Опекаемый доктором Мартином и лично ведущим хирургом-онкологом, я всё дальше и дальше отходил от линии невозврата и уже через три недели мои чудесные доктора прощались со мной в вестибюле клиники, совершенно искренне выражая уверенность в моем безоговорочном выздоровлении. Результаты анализов подтверждали их энтузиазм.
Опять «Люфтганза» и экипаж – полная противоположность предыдущему. Лица лучились радостью и счастьем. Впрочем, оно и понятно – конец декабря, канун Рождества…
Как все-таки похожи Московские и немецкие таксисты. Впрочем, какие они немецкие – сплошь турки, арабы и наши недавние соотечественники. Продрался сквозь их плотные шеренги, оплатил долгую стоянку своего Паджерика и не спеша, слегка пробуксовывая всесезонными шинами и застаиваясь в неизбежных московских пробках, доехал до дома.
Как только я открыл дверь, дочки бросились ко мне обниматься. Жена, глядя нас улыбается. Она подошла обняла меня и сказала:
- Я очень рада, что ты вернулся! Мы очень ждали тебя! Я очень люблю тебя!
Чувствую, как дрожит ее голос!
Слушая ее, я почувствовал, как предательски у меня ползут слезы из глаз.
Я так был счастлив, что я приехал домой. Дети, мои дорогие девочки и лапочка жена! Как же мне повезло с семьей!!
Все так же хожу раз в полгода сдаю все возможные анализы, врачи безжалостные так и хотят моей кровушки. Пока все хорошо! Будем жить! Очень надеюсь, что долго, ведь у меня появились новые заботы- это мои любимые внуки! И мне их надо правильно воспитать! Подождет костлявая еще не срок мой!
Рассказ написан в содружестве с Novosea Сompany, фотографии взяты из открытых источников.
Все рассказы авторов читайте здесь:
===================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк, написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
===================================================
Желающим приобрести авантюрный роман "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова" обращаться kornetmorskoj@gmail.com
В центре повествования — офицер подводник Дмитрий Трешников, который волею судеб попал служить военным советником в Анголу, а далее окунулся в гущу невероятных событий на Африканском континенте.
===================================================