Кино на ядерную тематику - всегда кино-предостережение, и очень актуальное сегодня. Это напоминание о том, какой "ящик Пандоры" был вскрыт к середине ХХ столетия. Лучше всего его охарактеризовала реплика самого Роберта Оппенгеймера после того, как "Малыш" и "Толстяк" уничтожили Хиросиму и Нагасаки: "Я стал смертью, разрушителем миров".
Однако тогда надеждой человечества являлся формировавшийся баланс сил, вклад в который сделали представители западного научного сообщества, питавшие симпатии к левым идеям. Это во многом стало залогом того, что советской разведке удалось создать уникальную агентурную сеть, получившую доступ к секретным данным, в частности, по "Манхэттенскому проекту". Эта работа позволила выстроить новую архитектуру глобальной безопасности, основанную на паритете ядерных сил, и понимании смысла этой конструкции: избегать применения ЯО.
Советская разведчица-нелегал Елизавета Зарубина установила прямой контакт с Оппенгеймером через его жену, которая также симпатизировала коммунистам. Оппенгеймер ввел в проект группу немецких ученных, ставших стабильным каналом получения секретных сведений. В частности, через немецкого ученого Клауса Фукса, который вошел в "Манхэттенский проект" и передавал данные через советских агентов в США Гэрри Голда и Дэвида Грингласса.
Из воспоминаний Павла Судоплатова, курировавшего сбор разведданных по ядерной тематике, о мотивах американских ядерщиков к сотрудничеству с СССР: "Они (прим. Оппенгеймер и Нильс Бор) считали, что ядерную войну можно предотвратить путем создания баланса сил в мире на основе равного доступа сторон к секретам атомной энергии, что, по их мнению, могло коренным образом повлиять на мировую политику и изменить ход истории".
И ход истории, действительно, удалось изменить. А вот сегодняшние заявления про "весь мир в труху" – вызывают в мире недоумение и непонимание, и точно не сочувствие. Желающих сгореть вместе с кликушами в ядерном огне, допустим, за традиционные ценности – не найдется даже в консервативной Африке и на всем Большом Востоке.
Ядерное оружие, ранее проводившее линию глобального водораздела, превратилось в инструмент повседневных вербальных атак – за которыми порой скрываются только личные амбиции и обиды (у "разрушителей миров" современности отобрали итальянские виллы, например), а не масштабные идеи, за которые в ХХ веке сражались и умирали по обе стороны Атлантики. Между тем, ядерного оружия стало многократно больше (США осваивают триллион на его модернизацию), а вот понимание того, насколько легкомысленно мы стали обращаться с судьбой человечества, сильно размыто и девальвировано. Куда приведут нас эти широко открывающиеся окна Овертона?
