На глаза Белого мага накатили слёзы от страха неизбежной потери. Впервые с момента его сурового детства. Он не мог просчитаться. Не мог! Всё было спланировано и продумано до самого невероятного развития событий.
Дрожащие пальцы коснулись щеки и переместились сразу к шее. К её артерии, пытаясь уловить сердцебиение.
Секунда…
Другая…
Лёгкое, едва заметное биение маленького сердечка, и маг чуть было не рухнул на колени от облегчения. Он аккуратно поднял почти воздушное тельце на руки и, опираясь спиной о бок монолита, сполз наземь. Она не издавала ни звука, тихо лежала в его объятиях. Вся в крови, которая продолжала литься и даже не думала останавливаться. Корстен не отрывал от её лица глаз. Не мог. Не хотел. Он убрал мокрую прядь с щеки и устроил её голову у себя на локте удобнее для неё. Положил одну ладонь на лоб Адалинды, другую на её едва заметно бьющееся сердечко и обратился к своему резерву, призывая Свет. Сила, послушная своему хозяину, полилась в тело девушки, осушая своего носителя.
Наследник Эрьяра Брот с трудом оторвал свои глаза от ноши, что крепко удерживал в руках и обратился к своим людям. Демистор, едва державшийся на ногах, не отпускал защитного купола, что скрывал выброс Силы ритуала, не давал ему проникнуть за пределы Храма. Снаружи тоже самое только в гораздо большем объеме делал Гвен. Они скрывали происходящее от ищеек Де Грона и других лиц, что могли заинтересоваться происходящим. Сайл стоял рядом со своим командиром, готовый в любой момент прийти на помощь. Верные соратники, лучшие его люди, практически друзья. Хотя почему “практически”? Давно уже ими ставшие за прожитые годы, когда бились плечом к плечу, когда, рискуя жизнями, спасали друг друга, доказавшие уже не единожды свою верность. Сейчас, когда он отдаст свои силы Ади и станет уязвимым, только на них он и мог положиться. Они не смогут его предать и не смогут причинить вред его девочке. Но… если бы дело касалось только его, то он бы сейчас просто доверился безо всяких подстраховок, но дело касалось и его Иной, перед которой он и так уже виноват, которой он принёс столько боли. Поэтому он обратился к нитям клятвы верности, что скрепляла его с командой. Проверил, убедился и отпустил нити обратно, подкрепляя их силу. Он прекрасно знал, что они все почувствовали и, возможно, их это даже оскорбило, но сейчас не до их чувств. Сейчас его заботило только одно - Адалинда!