А если развод?

— А вот если бы мы развелись, ты бы женился во второй раз? — я внимательно наблюдаю за реакцией мужа. После небольшой паузы, ровным тоном, не меняясь в лице, он говорит:

— После того как я был женат на такой замечательной женщине, умной, красивой, вряд ли я могу быть счастлив с кем-то еще.

Я живу с этим юмористом половину жизни. За 25 лет мы родили троих детей, платим ипотеку и строим новый дом. За спиной один большой кризис совместной жизни. В раковине грязная посуда, в детской раскиданы игрушки, в кастрюле борщ, у меня новый маникюр. Маникюрша уверена, что я живу в сказочной реальности: муж различает изменения цвета моих ногтей. «Не каждый мужчина так печется о своей женщине!» — восклицает она.

Никто не верил в успешность нашего брака. Лично я не верю в нее до сих пор. Мы очень разные люди, с разными характерами и темпераментами.

Чужая душа — потемки. Чужая семья — потемки еще более густые. За видимым уровнем отношений есть невидимый, тайный и преисполненный смысла. Решается ли там судьба семьи? Из чего складывается это решение? Из нежности или жестокости, из равнодушия или чуткости, из смирения или властности, из сострадания или нacилия, из бедности быта или богатства духа — кто знает? Я вот точно не знаю.

Мой муж может позвонить мне и сказать, что он приедет с друзьями. За час. Я судорожно мечусь по кухне и успеваю накрыть щедрый стол из пяти блюд. Гостеприимство для моего мужа на первом месте. А так же на первом месте его свобода выбирать, что есть и пить, какую одежду надевать и как часто ездить на рыбалку.

Для меня свобода тоже очень важна. В многодетной семье у взрослых огромное количество ограничений. Мы контролируем свой гнeв, свое раздражение, подстраиваем наши графики под учебу и увлечения детей.

Если в этих условиях добровольной неволи мы, взрослые, начнем закручивать гайки друг другу, контролируя и определяя глубоко личные вещи, жизнь в семье окончательно перестанет отличаться от местечкового ада. Приходится учиться доверять. Быть откровенными и верить, что наши слова не будут использованы против нас. И помнить, что у каждого из нас внутри есть тайная комната, где «теневой кабинет» может предложить условия перемирия.

Например, однажды я ужасно обиделась. Сейчас не помню даже причину, но чувства были так сильны, что горло перехватывало. «Развод! Разъезд! Никогда больше!» — бессвязно выкрикивала я и гуглила примерную стоимость недвижимости в нашем районе.

А потом дети притащили гитару. На ней когда-то мой муж, совсем молодой парень с длинной челкой, играл музыку, которую сам сочинил. Я вспомнила, как он утешал меня после ссоры с подругой. Как он заботится о том, чтоб у меня всегда был полный бак бензина в машине. Как он готовит нам субботние завтраки и развозит детей по кружкам, потому что я все еще сплю, и сплю, и сплю. «Сколько времени и сил я потрачу, прежде чем найду достойного мужчину?» — постучали из тайной комнаты.

Семья — это не родительство. Родителями могут быть и одинокие люди. Семья — это не совместное хозяйство и не стратегия выживания. Вместе жить могут и друзья, образовывая стойкие коммуны. Семья — это не совместные проекты и увлечения. Вести проекты могут единомышленники и коллеги.

Семья — это союз мужчины и женщины, их прорастание друг в друга. Дети — люди в семье временные, как пришли, так и уйдут, разбегутся по своим путям-дорожкам. А мы останемся. Грустные, смешные, с не очень крепким здоровьем и горсткой воспоминаний. Будем брести по своим стариковским делам, поддерживая друг друга...