Бочонки с маслом, которые привез Вук, ушли с молотка минут за двадцать. С торговлей прибывшим извне барахлом в порту Хабы все было отлажено, как в работе часового механизма. С фрахтом на местные каботажные маршруты проблем тоже не возникло. Небольшие боты, вроде «Секрета», были востребованы мелкими торговцами и людьми, занятыми разного рода изысканиями. С одним таким человеком, благодаря коту Гоше, Вука и свела судьба. Имя нанимателя показалось Вуку несерьезным. Однако сам Гуслик выглядел вполне респектабельно, говорил спокойно и уважительно, не поминал чертей, якорь и прочие морские ругательства. Проходя по причалу, Гуслик заметил на одном из ботов кота, остановился, обратился к шкиперу. Выяснилось, что однажды у инженера, коим представился Гуслик, случилась неприятность с грузом во время перевозки: мыши испортили что-то важное. Увидев дремлющего на борту «Секрета» Гошу, инженер понял, что нашел средство от подобных рисков.
***
Первое время Гуслик сыпал словами, смысла которых Вук не понимал. Тем не менее, платил инженер исправно, а маршрут его мелких перевозок был однообразен – из Хабы в Полис, из Полиса в Хабу. Конечно, Гуслик был лишь одним из множества людей, с которыми на чужбине работал Вук, но знакомство с ним имело последствия. Скоро Вук научился понимать инженера. Не потому, что тот изменил свою лексику в угоду перевозчику, а как раз наоборот, сумел подтянуть уровень образованности Вука.
– Послушайте, Вук, я могу много узнать о вашем родном городе, если вы всего-то сообщите мне, сколько в порту доков, – однажды в пути, от скуки заявил Гуслик.
– Вы шутите? – не поверил Вук, но ради поддержания беседы сказал: – Четыре: два малых и два больших.
– Значит, – задумавшись на мгновенье, сказал Гуслик, – в вашем порту около сотни судов. Большинство из них малотоннажные боты, тендеры, куттеры. Из этого вытекает, что в вашем городе, друг мой, проживает примерно десять тысяч человек. Больших мануфактур у вас нет. Все жители, так или иначе, связаны с морем или оказывают услуги морякам. А это значит, что в городе есть с десяток кабаков, пять или шесть парикмахерских, столько же портняжных и сапожных мастерских…
– Откуда вы это узнали? – удивился Вук.
– Это все элементарно считается, исходя из той присказки, которую вы любите повторять – «овчинка выделки не стоит», – смеясь, ответил Гуслик. – Вот когда «не стоит», тогда и нет таких профессий в городе. Понимаете, о чем я? Ради эксперимента, спросите у сапожника, сколько заказов в месяц ему нужно, чтобы прокормить себя и своих детей. После умножьте это число на двенадцать и еще примерно на пять. Так и узнаете, сколько жителей могут содержать одного сапожника. Все просто, Вук. Очень просто и очень сложно одновременно. Но о сложном, как-нибудь в другой раз, друг мой.
И «другие разы» были. Их не могло не быть, потому что год – это целая уйма времени, чтобы болтать на разные темы. Но занимался Гуслик вовсе не подсчетами сапожников, а собиранием знаний и предметов погибшей цивилизации. Собирал не для забавы, а, как он говорил – воссоздания. Обещал показать самоходное судно, движущиеся при помощи керосиновой паровой машины. Сказал, что если испытания на судне пройдут успешно, такие машины попробуют строить для мануфактур. Но «сложное», которое Гуслик называл экономикой, вряд ли пока позволит реализовать задуманное: небольшому производству дешевле и проще использовать силу течения реки, а то и впряженного в карусель ослика.
***
Медную байсу Вук купил только к июню следующего года. Люди, которые их продавали, долго морочили голову, пока все тот же Гуслик не подсказал поторговаться с ними: дать полторы, а то и две цены. И да, быстро сошлись на двух ценах. Тонкую медную пластинку с изображением князя, Вуку вручили немедля. Однако вопреки опасениям, с вывозом книг из клада никаких проблем не возникло. Никого Вук не встретил ни на пути туда, ни – обратно. А остров и вовсе оказался необитаемым. Люди, которые населяли его, видимо, просто ушли на «большую землю». Вуку стало немного обидно. Выходило, что он потерял целый год, и зря покупал втридорога бесполезную байсу. Хотя, он не исключал, что ему просто очень повезло.
***
Гуслик не спрашивал, откуда у Вука столько книг. Умные люди о таких вещах предпочитают не говорить вовсе, если хотят купить все по сходной цене. Конечно, Вук не знал цену своему сокровищу, но Гуслик предложил весьма неплохую сумму за все сразу. И Вук с радостью отдал бы книги за предложенное золото, на которое, откровенно говоря, даже не рассчитывал. Но довольно скоро Гуслик понял, как был не дальновиден, повышая уровень образованности своего перевозчика. Пришлось инженеру удвоить цену.
На этом все свои дела в кулпанских землях Вук счел завершенными. Пора было возвращаться домой. Оставалось только зайти в текстильную лавку и выбрать алую ткань для паруса «Секрета». Он уже видел себя на рейде родного порта под надутым ветром алым парусом: все, как в той книжке про Ассоль и капитана Грэя.
На прощанье Гуслик сдержал обещание, показал самоходное судно Вуку и предложил познакомить с капитаном и его молодой женой.
– Знакомьтесь, друг мой, – сказал Гуслик, указывая на человека в белом офицерском мундире и молодую женщину около него. – Капитан Чарльз и его супруга Абигайль.
Гром среди ясного неба – это мелочь, в сравнении с тем, что в этот момент испытал Вук.
– Мы знакомы, – не слыша собственного голоса, сказал он, и вышел прочь из кают-компании.
Больше в своей жизни Вук ни разу не встречал, ни Чарльза, ни Абигайль.
***
Прочитай он эту книгу хотя бы несколько дней назад, Вук счел бы ее очень хорошей и даже замечательной. Но не теперь. Сначала он не мог понять, что именно неприятного нашел в Золушке, в Принце, во всей этой истории. Он долго думал над этим, лежа в каюте и глядя в потолок. Лишь пришедший под утро сон расставил все по местам. Приснилась Вуку хрустальная бригантина, по форме напоминающая женскую туфельку. И паруса у бригантины были алыми. И он, Вук, стоит на мостике этого роскошного корабля, смотрит в бинокль на город, на порт, на вельбот, отходящий от причала. А в том вельботе, широко распахнув руки, стоит Абигайль. Ветер треплет ее распущенные волосы. Но курс вельбот держит вовсе не к хрустальной бригантине с алыми парусами, а к мрачному чудовищу, похожему на самоходную печку, из трубы которой валит сизый дым. Ведь на борту этой плавучей печи Принц – молодой, красивый, богатый – настоящий, из крови и плоти, с замком и всем прочим, что полагается иметь принцу крови…
«Глупый ты, Вук, – слышался ему во сне голос Нурьи, – книжки читать не умеешь».
Книжки ли? – то ли спрашивал он во сне у Нурьи, то ли наяву сам задавался вопросом, ответ на который теперь знал наверняка.
***
К полудню того же дня Вук принял на борт груз из тюков с тканями, дабы не идти порожним в родной порт. А с восходом солнца следующего дня бот «Секрет» отвалил от причала Полиса. Путь предстоял длинный и утомительный. Вук привык управляться с ботом в одиночку. В этом не было особой проблемы, когда речь шла о коротких переходах. Впрочем, грузы обычно сопровождали люди бывалые, для которых несколько часов вахты у руля не составляли большого труда. В крайнем случае, если попадался человек в морском деле не сведущий, с него достаточно было вовремя разбудить Вука. «Секрет» же тем временем дрейфовал или стоял на якоре. На больших глубинах в открытом море с отдыхом возникали проблемы. Это хорошо, если море спокойно и по пути нет сильных течений. Можно лечь в дрейф и вздремнуть какое-то время, не опасаясь налететь на рифы, которых в тех местах хватало. Первые четверо суток Вук так и поступал. Однако короткий и тревожный сон не мог заменить полноценного отдыха. К тому же эта случайная встреча с Абигайль не отпускала его. Злость и обида терзали, не переставая. Это не могло не сказаться на общем самочувствии. Вук устал, вымотался, и уже с недоброй завистью поглядывал на кота Гошу, который, казалось, просыпался лишь для того, чтобы перекусить.
***
Вечерело. До родного причала оставалось несколько часов хода, когда небо заволокло тучами. Вук спешно убрал парус. Кот Гоша, почуяв беду, прошмыгнул в каюту, явно не желая видеть ярость бушующего моря. Стемнело быстро. Маленький бот то взмывало ввысь на гребень волны, то обрушивало в самый ад, накрывая сверху потоками, способными смыть все, что находилось на палубе. Опрокинет или разобьет о скалы – это единственное, о чем в том момент думал Вук. Выжить в такой шторм он уже даже не рассчитывал. Впрочем, не сильно он и переживал по этому поводу. Жизнь потеряла для него всякий смысл.
***
Вук лежал на кровати в доме, в котором вырос, который был ему родным и единственным. Здесь он знал каждую трещинку, каждую скрипучую половицу. И жил он теперь лишь воспоминаниями. Ему слышались голоса приемных родителей, соседей и просто прохожих: будничные голоса из прошлого – из детства, из юности. Они переговаривались между собой о чем-то повседневном: о сорняках на грядках, о новом рецепте пирога, о заготовке дров на зиму…
Как он сюда попал, Вук знал лишь по рассказам. Последнее, что он помнил сам – полосы молний, разрезающие небо и громкий, заслоняющий шипение ветра и громыхание грома, скрежет и хруст ломающейся древесины. Помнил, как его, будто тряпку, вышвырнуло за борт и ударило обо что-то твердое. И все. И мир исчез, чтобы вернуться вновь здесь, в этом доме, на этой кровати.
Вук не понимал, почему море во второй раз отказалось принять его, зачем снова выбросило на песчаный пляж. Он потерял все, что у него было – Абигайль, бот, груз, ларец с золотыми монетами, вырученными за время работы на чужбине и от продажи книг, кота Гошу. Он остался один – с переломами ног, чахнущий от неведомой болезни, пожирающей изнутри плоть и душу.
Много знакомых лиц мелькало в доме, когда он вернулся в этот мир: приходили посмотреть на него, подбадривали. Иосиф обещал узнать, что случилось с «Секретом», можно ли его поднять и починить. Какое-то время забегала Нюрка-Юрка, заносила сетку яблок или картошки, и сразу убегала в док: некогда ей. И след их всех простыл – ни Иосифа, ни Нюрки. Месяц уже, кроме пожилой соседки, что взялась ухаживать за ним – никого, ни души. Или даже больше месяца. Вук потерялся во времени. Оно стало ему безразлично, как и собственная жизнь.
***
Тем утром сердобольная соседка принесла жареной рыбы и огурцов.
– Встань, поешь, – сказала она. – А я к причалу схожу. Там переполох какой-то – на причале-то. Пойду, узнаю.
Едва она договорила, хлопнула входная дверь, в дом влетел запыхавшийся Санька – соседский мальчишка лет восьми.
– Дядя Вук, там «Мечта» на рейде! «Мечта» вернулась! – сходу выпалил он.
Настолько неожиданно это прозвучало, что Вук невольно вздрогнул. Он с недоверием посмотрел на мальчишку и потянулся за костылями. Санька бегом схватил со стола бинокль, подал.
– Вот, возьми, дядя Вук. Смотри, с крыльца видно будет.
Вук вышел за порог, прислонил костыли к поручню, поднес к глазам бинокль. К причалу, действительно, подходил наспех подлатанный бот. Надпись «Мечта», прикрепленная к борту, была той самой, что красовалась там до переименования судна. У руля, как бывалый книжный шкипер, дымил своей крючковатой трубкой Иосиф, а впереди на палубе, у самого носа «Мечты», стояла, широко распахнув руки, прекрасная незнакомка в длинном белом платье. Ее распущенными волосами играл ветер. Это был тот самый образ, что Вук не раз рисовал в своем воображении. С одной лишь разницей – у ног этой девушки сидел кот Гоша, живой и невредимый. Вук, потряс головой, пытаясь прогнать наваждение, протер стекла бинокля, снова поднес к глазам, навел резкость.
– Быть не может! – прошептал он. – Это же Нурья!
– Она красивая, да, – сказал Санька.
– Не то слово, Санька. Она прекрасна! – воскликнул Вук, и добавил чуть слышно: – А я глупец.
***
Но это еще не вся история. Бот «Секрет» напоролся на скалы, которые называют «Пальцы дьявола», и не затонул он по той лишь причине, что лег на палубу погибшего корабля. Называлось то судно – «Лот». Это был тот самый «Лот», в шлюпке с которого много лет назад нашли малыша Вука.
Через несколько лет, после описанных событий, на верфях Полиса, при закладке своей первой шхуны, Вук попросил Гуслика дополнительно установить на нее небольшую паровую машину. Дед хотел назвать шхуну в честь бабушки, но она воспротивилась и настояла на имени – «Мечта».
А еще бабушка Нурья, взяв с меня обещание, что не расскажу об этом деду, пояснила: «если ты что-нибудь нарисуешь углем на доске, а после смажешь все тряпкой, то знай – доска сохранит твой рисунок в виде царапинок. Не великий труд ополоснуть доску в чистой воде, и картинка снова проявится потому, что вымыть уголь из оставленных им же царапин невозможно». Так что моя бабуля была не только красавицей, но и редкой умницей. Уж она-то умела правильно читать не только книги погибшей цивилизации и мысли дедушки Вука, но даже его затертые рисунки. Потому жили они вместе долго и счастливо.
Автор: Емша
Источник: https://litbes.com/concourse/fan-4-2-12/
Больше хороших рассказов здесь: https://litbes.com/
Делитесь мнением о прочитанном, ставьте лайки, подписывайтесь на наш канал. Ждём авторов и читателей в Беседке!
#фантастика #рассказ @litbes #литературная беседка #фэнтези #рыцари и дракон #жизнь #юмор #смешные рассказы #книги #чтение #романы #рассказы о любви #проза #читать #что почитать #книги бесплатно #бесплатные рассказы #дом #сын #дерево #главные ценности жизни #мир