— Помнишь, как началась история с четверными прыжками в вашей группе?
— Это я хорошо помню, это было при мне. Первой прыгнула Аня Щербакова — четверной тулуп. А на следующей тренировке на другой день Саша прыгнула четверной сальхов. Потом Аня сломала ногу, и при мне Саша уже после сборов прыгнула четверной лутц. Это было что-то фантастическое! В один день она попробовала его на удочке, потом уже на следующей тренировке упала с докрученного лутца без удочки. И еще на следующей тренировке уже выехала чистый четверной. Это была какая-то фантастика!
— Ты сама пробовала четверные прыжки или тройной аксель?
— Нет, четверные прыжки до меня не дошли, я перешла в танцы на льду, когда как раз Аня с Сашей начали их прыгать.
— А что случилось? Почему ушла в танцы?
— У меня одновременно с Аней тоже была травма — стрессовый перелом, очень неприятный. Долго восстанавливалась, а после того, как вышла на лёд, уже не смогла тренироваться, как прежде. У меня сильно снизилась нагрузка, и я не смогла восстановиться. Тогда Этери Георгиевна посоветовала попробоваться в танцах, и я продолжила там кататься.
— Как думаешь, почему она направила тебя именно в танцы на льду?
— Она поняла, что я дальше не смогу прыгать и кататься, как раньше. Я стала в то время расти: рост, вес немножко изменились. Аня с Сашей, например, такой комплекции, что долго оставались маленькими, тоненькими. А у меня все это быстрее развивалось. Этери Георгиевна поняла, что лучше меня не мучить. Скольжение у меня было хорошее, и она порекомендовала мне идти в танцы.
— Получается, еще и пубертат помешал?
— Да, пубертат пришел. Как раз в тот момент мне было 15–16 лет, у всех девочек это тяжелый период, конечно.
— Не пыталась с ним как-то бороться?
— Я не могла полностью отдаваться фигурному катанию. Не было настолько большого желания, так как я понимала, что после травмы не смогу прыгать по двести прыжков за тренировку. У меня перестало получаться, опустились немного руки, и в итоге не удалось восстановиться, – сказала Гусева.
