В один из августовских вечеров мы с подругой вышли из питерского метро навстречу стадиону на Крестовском острове. Через 3 часа здесь начинался концерт «Rammstein».
Спустя пару часов мучений в очереди наконец-то удалось войти на «Du hast-зону», куда билеты куплены почти за год до концерта. В окружении рокеров и неформалов мы выглядели как школьницы, сбежавшие с урока. Людей становилось больше, а танцпол начал напоминать забитый автобус в час пик.
Волнительный гул прервался мелодией одной из песен. Неторопливо артисты выходят на сцену, схожую с посадочной площадкой для космолета из фильмов. Фанаты из спокойного ожидания мгновенно переключаются в режим активной толпы. Вокруг все слэмятся, растворяясь в ритме тяжелой музыки.
Почти сразу началось неладное. Заливаясь смехом, компашка соседских парней толкает нас в противоположные стороны. Я лишь успела увидеть, как сумка подруги промелькнула спереди.
Стало страшно. Но, предчувствуя подобные сложности, заранее договорились дождаться друг друга возле ближнего памятника.
Внезапно взгляд попал на мужчину, который пробирался сквозь толпу назад. А прямо за ним появился силуэт Марины. Проскальзываю между веселящимися фанатами и хватаю подругу за руку. Без слов понимаем, что нужно уходить ближе к концу танцпола. Там свободно, поэтому можно быстро покинуть стадион.
Крепко держась за руки, двигаемся назад. Казалось, что у сумасшедшей толпы не было конца. Резко путь преградил мужчина, что-то бормочущий на иностранном языке.
Неожиданно глаза подруги загорелись, а лицо растворилось в улыбке.
- Маш, смотри!
- Куда?
- Вперед! Видишь золотые сапоги?
Поднимаю голову и вижу лестницу, ведущую на мини-сцену. По металлическим ступеням, сверкая золотистыми сапогами, поднимался силуэт Тилля Линдеманна.
Мы стояли так близко, что можно было рассмотреть каждую морщинку на лицах артистов. Наслаждение живой музыкой стерло из памяти неприятный инцидент, случившийся 30 минут назад. После очередной песни на толпу спустились надувные лодки, по которым артисты «уплыли» к главной сцене.
Не дожидаясь конца, мы выбежали из стадиона на эмоциях, чтобы спокойно добраться до вокзала. Громкая музыка и жар от пиротехники преследовали даже на улице.
Уже через пару часов мы обсуждали случившееся за чашкой чая в вагоне поезда, который двигался в сторону дома.