Первый допрос генерала армии Павлова 7 июля продолжался непрерывно 15 часов. Следователи сразу же требовали: «Приступайте к показаниям о вашей предательской деятельности». Генерал был поражён.
А начиналось всё для него невероятным взлётом: отправленный в Испанию командиром механизированной бригады, он вернулся Героем Советского Союза и заместителем начальника, а через полгода – начальником Автобронетанкового управления РККА, через три года новый взлёт: Сталин назначил его командующим войсками Белорусского особого военного округа, вскоре ставшего Западным ОВО.
Сейчас он сидит перед следователем и описывает обстановку, сложившуюся после нападения гитлеровских войск, свои действия по управлению войсками. Прорыв немцев он объяснял их огромным превосходством в танках и авиации, а также утратой связи с первых часов войны.
Но следователей это мало интересует. Следствие идёт по привычному сценарию: Красная армия терпит поражения – её предали враги народа! Павлову внушают: «Следствием установлено, что вы являлись участником заговора еще в 1935 г. и тогда еще имели намерение в будущей войне изменить родине. Настоящее положение у вас на фронте подтверждает эти следственные данные».
Сталину материалы допроса не понравились, он распорядился «весь хлам» о заговоре убрать – сейчас это было неактуально.
Сталин понимал, что народ испытывает невероятное потрясение: после стольких лет идеологической обработки, убеждения, что Красная армия могуча и непобедима, что война будет стремительным и сокрушительным ударом по агрессору, который «посмеет сунуть рыло в наш советский огород», такое начало войны необходимо объяснить. Как? Прошли годы чисток, которые ликвидировали врагов скрытых, но остались трусы, паникёры, значит, нужно «железной рукой» пресечь всякое проявление трусости и неорганизованности в рядах Красной Армии.
Вождь добивался вполне определенной цели – дать населению страны простое и понятное объяснение сокрушительных поражений, припугнуть военные кадры тяжестью и неотвратимостью верховной кары, показать, что и с началом войны устои власти остались прежними.
Публичное объявление имен высших офицеров, преданных суду военного трибунала, преследовало важную цель. Сталин сохранял в неприкосновенности собственную репутацию, называя генералов виновниками поражений.
Однако обстоятельства расследования преступлений командования Западного ОВО рождают вопросы. Первый – только ли указанные лица должны были нести главную ответственность за поражения войск в приграничных сражениях? Второй – действительно ли генералы совершили те преступления, в которых обвинялись – струсили, проявили бездействие, допустили развал управления войсками?
Л.А. Сандалов, заменивший арестованного командующего 4 армии Западного фронта А.А. Коробкова, вспоминал, что главная причина поражений коренилась в слабом техническом оснащении и недостаточной подготовке войск и штабов Красной Армии по сравнению с вермахтом. Управление войсками фронта и армий было слабым, что связано с тем, что сам командующий Павлов просто не соответствовал своей должности и подбирал таких же подчинённых (а других просто не было – это к вопросу о том, не повредили ли чистки армии?!)
Генерал Павлов, не имея ни опыта в командовании войсковыми соединениями (он командовал лишь танковой бригадой), ни достаточного военного образования и широкого оперативного кругозора, растерялся в сложной обстановке жесточайшего удара и выпустил из рук управление войсками.
Но часть вины за подбор неподготовленных командных кадров должны были нести те, «кто утвердил такой состав», то есть высшее политическое и военное руководство страны.
В своих воспоминаниях (Сандалов Л. М. Стояли насмерть // Военно-исторический журнал. 1988, № 10, 11, 12; 1989, № 2) генерал-полковник делал вывод о том, что безынициативностью страдала большая часть высшего командного состава Красной Армии, поскольку «широкая инициатива среди высшего комсостава, как известно, у нас вообще в предвоенное время не культивировалась и не поощрялась», больше того, грозила неприятностями.
«Лично я предлагал Климовских и Павлову за две-три недели до начала войны поднять войска по плану прикрытия, но они на это не пошли, было прямое указание не делать этого», – вспоминал генерал-полковник Ковалев, командующий войсками БВО в 1938–39 г. (журнал Исторический архив. 2006, № 2).
«Никакого заранее намеченного умысла по разгрому войск округа или способствованию разгрому войск со стороны всего командования округа и его отдельных лиц не было», – убежденно делал он вывод. Виновных просто назначили – никто в армии не мог воевать по-другому.
Но как бы лихо Павлов повёл в бой свою бригаду!