А теперь вновь перенесёмся за пределы Ассирии...
Хотя народ этот соседи часто и называли "чужаками", но он не считался пришлым. Луллубеи являлись скотоводами и отчасти земледельцами. Впрочем, для их хозяйства всё-таки важнейшее значение имело разведение мелкого рогатого скота, и прежде всего овец и коз.
Обитали луллубеи на южных отрогах Загроского хребта и в верховьях крупнейшего левого притока Тигра Диялы. На их территории также начинались такие крупные реки, как Керхе и Карун.
Они подразделялись на дюжину племён и были родственны эламитам, однако языки у этих народов в древности сильно различались. Но, после того, как луллубеи дважды, в эпоху расцвета Эламского государства, на продолжительное время попадали в зависимость от своих южных соседей, они многое переняли у них, и это касалось не только каких-то бытовых или культурных моментов, но и затронуло наречие горцев. И немалая часть их теперь вообще предпочла перейти на более развитый эламский язык, тем более тот уже как три тысячелетия имел свою письменность.
У луллубеев образовалось четырнадцать княжеств, и самыми влиятельными являлись два, в одном из которых правил тесть младшего сына Шильках. Именно к нему, к князю Куригальзе, сейчас и направлялся Тахрах.
* * *
Младшего сына царицы-матери сопровождали четыре десятка всадников. Вначале они двигались вдоль правого берега Керхе, но когда начались предгорья, то поселений стало попадаться меньше, и дорога резко запетляла, а затем и вовсе сузилась, и стала напоминать горную тропу.
Вскоре в одном из селений Тахраху из-за этого пришлось оставить свою колесницу и пересесть на коня. А ещё через некоторое время начались владения князя Куригальзу. И хотя тесть Тахраха пока что не выступал в открытую против властей, но по его территории уже было опасно передвигаться, и Тахрах велел своим людям быть постоянно начеку.
Когда до замка тестя оставалось примерно полтора фарсаха, навстречу Тахраху и его людям выехали из-за скалы всадники. По их облику сразу стало понятно, что это были уже горцы.
Луллубеи отличались от эламитов. У них была более светлая кожа и они носили своеобразные остроконечные головные уборы, чем-то напоминавшие киммерийские войлочные колпаки, и кони у них были низкорослые, больше приспособленные передвигаться по отвесным кручам.
Один из луллубеев поднял руку и зычно прокричал:
– Э-эй, вы! Вы кто такие? Что вам надо у нас?
Тахрах выехал вперёд и крикнул в ответ:
– Я зять Куригальзу! Направляюсь к его замку!
Один из горцев подъехал поближе к эламитам. Узнав младшего сына Шильках, он повернулся к своим и махнул рукой, подтверждая, что это действительно так.
У Куригальзу была своеобразная биография, необычная для его положения. Когда-то он являлся простым горцем, затем стал воином-наёмником в эламской армии, но когда вернулся в горы, то в него влюбилась дочка князя. Её отец не обрадовался их связи и даже несколько раз подсылал к нему наёмных убийц, а после думал схватить и распять дерзкого воина, прятавшегося от него в труднодоступном месте. Однако от дочери князя у строптивца родился ребёнок, и луллубейскому владетелю пришлось смириться с её выбором. А вскоре Куригальзу наследовал княжество тестя и набрал постепенно в горах силу и авторитет.
Куригальзу был вдовцом уже двенадцать лет. И самое дорогое, что у него было, это его единственная Лаэ. К семнадцати годам она расцвела, и её уже считали наиболее желанной невестой все луллубеи. Её стали добиваться многие знатные горцы, однако Куригальзу предпочёл её выдать замуж за младшего сына Шильках. И царица-мать к этому предложению отнеслась более чем благосклонно.
Шильках всё-таки была очень дальновидной, и хотела установить более тесные отношения с самым влиятельным владетелем среди луллубеев.
Теперь настала пора этой связью в интересах Элама воспользоваться…
* * *
Замок Куригальзу был совершенно неприступен. Он оседлал вершину, поднявшуюся к облакам, и у подножия которой протекал ручей, впадавший в Керхе. К замку можно было подступиться только с одной стороны – да и то подняться по очень узкой тропе можно было лишь спешившись. Ворота его всегда были закрыты. В остальном он являлся типичным варварским убежищем, которое только с натяжкой можно назвать замком.
У основания он был выложен из массивных глыб, а сверху над ними возвышалась деревянная надстройка, устроенная из толстых претолстых брёвен. Внутри имелся дворик и находилось несколько хозяйственных построек.
Куригальзу принял Тахраха у себя:
– Что случилось, зять? – кряхтя поднялся со своего лежака грузный луллубейский князь.
Ему было под шестьдесят, и у него был уже совершенно лысый череп. Однако Куригальзу ещё был крепок и моложав. И он гордился своей бородой. Она у него на вавилонский манер была роскошная, курчавая и очень длинная, и доходила ему едва ли не до пояса. Ни у кого из луллубеев больше не было такой выдающейся бороды! Некоторые луллубеи вообще за глаза звали этого князя не по имени, а "Бородой", и все знали чья эта кличка.
– Приветствую тебя! И пусть Хумбан, Пинекир и прочие наши боги хранят твой дом! – поприветствовал хозяина замка Тахрах. – Не просто к тебе добраться, князь. Мог три раза шею свернуть! Но вот пришлось взбираться на коня… А привели к тебе дела, точнее беспокойство тем положением, которое сложилось в ваших горах…
– А-ах, вот оно что, – слегка усмехнулся луллубейский князь. – Ну, пока что не беспокойся, зять. У меня всё спокойно. Сам видишь! Тебя никто по дороге не тронул. И мы как признавали над собой власть Суз, так и признаём её. Ни один эламит не был убит в моём княжестве, так что же Шильках и её старший сын беспокоятся? Мы, как и прежде, выплачиваем побо... тьфу, налоги, хотя их размер значительно увеличился, и совершенно непонятно почему. Но я не позволяю своим людям роптать на это! Они у меня вот где… – и Куригальзу сжал кулак. – И никто из них не поддерживает бунтовщиков! Все меня пока слушаются!
– Зато в других местах луллубеи вышли из повиновения и прогоняют мытарей и эламских чиновников, – заметил Тахрах. – Это не дело…
– За других я не в ответе!
Тахрах промолчал.
Царица-мать предупреждала его, что разговор с тестем будет у него непростой, однако другого выбора не было. Сейчас в луллубейских горах можно было опереться только на Куригальзу.
– Давай-ка с дороги поешь, – предложил тесть Тахраху, – ну а после о серьёзных вещах с тобой потолкуем.
Тахрах не стал возражать.
Луллубейский князь распорядился, чтобы накрыли стол и накормили людей, прибывших с младшим сыном Шильках.
* * *
Когда Тахрах поел и передохнул, луллубейский князь вновь его принял. На этот раз он был настроен более дружелюбно.
– Как там моя доча и внуки?
– У них всё хорошо! Мадакта им нравится. Всё-таки эта вторая столица и расположена она в живописных предгорьях, где никогда нет зноя. Старший твой внук, Куригальзу, уже учится стрелять из лука, и скоро я начну его приучать к верховой езде, ну а малыш ещё в колыбели, но у него прорезываются зубки. Вот, это твоя дочь просила тебе передать…
И Тахрах подал Куригальзу мешочек.
– Что в нём? – спросил луллубей.
– Волосы твоего младшего внука. Которого мы, кстати, назвали в честь тебя Куригальзу.
Куригальзу достал прядь детских волосёнок и понюхал их. После этого он зажмурился и расплылся в счастливой улыбке. Затем этот пучок волос вновь положил в мешочек и спрятал его у себя под ремнём. Стало видно, что луллубейский князь тут же обмяк. Он окончательно смягчился и спросил Тахраха:
– Ты прибыл от Шильках или от своего старшего брата?
– От царицы-матери.
– Выходит, с миром, - заключил луллубейский князь.
– Да, я прибыл с миром, - ответил Тахрах.
– Ну что ж, я этому очень рад. Я ведь слышал, что Теуман собрался преподнести нам урок и выжечь всю нашу землю.
– Пока Шильках в Сузах, она этого не допустит!
– Я только на неё и надеюсь… – промолвил луллубей. – Но я также наслышан, что старший сынок Шильках всё больше отбивается от рук, он уже совсем позабыл, кому обязан своим положением. Кто же подарил ему царскую власть и одел на его голову тиару. Разве не так?
Тахрах на это высказывание тестя никак не отреагировал. Сейчас важно было выяснить у него настроение других князей и племенных старейшин горцев, что думают они. Как бы прочитав этот вопрос на лице зятя, луллубей произнёс:
– К восстанию примкнула пока что половина наших племён, но кое-кто мутит воду в горах, и я вот этого как раз и боюсь.
Тахрах нахмурился:
– Ты уверен в том, что сказал?
Куригальзу кивнул головой и вызвал одного из своих воинов.
– Кардуш, приведи человека, которого мы на днях поймали в одном из дальних селений! - распорядился князь горцев.
Воин приложил руку к груди и вскоре вновь появился, но уже не один, а с ним в помещение проковылял человек c непокрытой головой и со связанными кистями рук.
***
– Во-о-от, – указал на него Куригальзу, – это ассирийский лазутчик, хотя себя он называет касситом. Но что я не отличу кассита от ассирийца?! Его схватили мои люди. В одном из наших высокогорных и отдалённых селений он призывал не слушаться меня и поддержать восстание других луллубейских племён. И таких ассирийских лазутчиков в наших горах заслано не один-два, а несколько десятков. Мало того, я уже знаю, что они не только призывают горцев к неповиновению, но обещают им помощь со стороны Ассирии и успели даже направить кое-кому несколько караванов с оружием. Мои люди перехватили один из таких. Кардуш, покажи ещё кое-что, – обратился к своему воину луллубейский князь.
Вскоре Кардуш и ещё два луллубейских воина внесли несколько луков и мечей и сложили всё это перед Куригальзу и его зятем. Тахрах наклонился и поднял один меч, повертел его в руках, посмотрел клеймо мастера и сделал мечом замах.
– Мда-а-а, же-елезный.
– Вот-вот, – поддакнул Куригальзу.
– И клинок обоюдоострый. Отменный. И рукоятка его, как посмотрю… Это, бесспорно, ассирийский меч. Только ассирийцы умеют такие мечи делать…Из высококачественного железа. Закалка у него - ого-го!
Тахрах обернулся к пленнику:
– Ты кто? Как тебя звать?
– Я кассит, уважаемый. И меня с кем-то спутали. Я уверяю, что случайно забрёл на луллубейскую территорию.
Куригальзу указал Кардушу на лазутчика.
– Поджарь ему пятки, может, тогда он скажет нам правду!
Когда кричавшего лазутчика увели, Куригальзу спросил Тахраха:
– Ну, что ты по этому поводу думаешь?
Тахрах не сразу ответил. Он сопоставлял всё сказанное и увиденное и, наконец, сделал собственный вывод:
– Скорее всего, здесь на самом деле просматривается рука ассирийцев. Похоже, они пытаются разжечь в горах пламя восстания, а мой старший брат по гордыне своей или лучше сказать по недальновидности подыгрывает им и намеревается сюда отправить целый корпус карателей. Я представляю, что после этого случится! Мы до конца не оправились от восстания персов на востоке нашего царства, понеся большие потери, в том числе и людские, и если тут начнётся ещё одна совсем нешуточная заварушка…то тогда… Д-да-а-а… Всё закончится плохо!
– Правильно говоришь! – поддержал зятя Куригальзу. – Она никому не пойдёт на пользу. И только обрадует наших общих врагов. И прежде всего, она обрадует наших главных врагов - ассирийцев.
Младший сын эламской царицы-матери продолжил:
– Пока не поздно, надо разрушить планы ассирийского царя. Тут явно проглядывает его рука. У тебя есть смышлёные люди, которые бы объяснили сложившееся положение вожакам бунтовщиков?
Куригальзу немного подумал и ответил:
– Найдутся!
– Отправляй их к ним. Ну и собери где-нибудь в одном месте, кого сможешь. С этими людьми буду говорить уже я.
Куригальзу вновь задумался, и затем заметил:
– Я так думаю, что лучше всего луллубейских старейшин и князей собрать не в моём замке…
– А где предлагаешь?
– Я предлагаю у Буштэ.
– У Буштэ?
– У него второе по значимости княжество, и он сейчас колеблется, хотя вышедшие из повиновения луллубеи считают, что он уже примкнул к ним.
– Хорошо, пусть будет так! Соберёмся у него, – заключил Тахрах.
* * *
Князь Буштэ был не только, после тестя Тахраха, вторым по значению владетелем в луллубейских горах, но ещё являлся отцом семнадцати дочерей, и поэтому поводу он страшно сокрушался. У него до сих пор так и не родился наследник.
Обычно луллубеи имели одну жену, но Буштэ завёл себе семь, и все они регулярно рожали ему только девочек. Буштэ негодовал, кричал на жён, даже бил их плетью и таскал за волосы, но поделать ничего не мог, а все горцы за его спиной смеялись над ним и зубоскалили по этому поводу. При встрече у них уже чуть ли не приветствием был вопрос: «Ну что, у князя Буштэ опять родилась дочь?»
Замок Буштэ находился в трёх фарсахах от укрепления тестя Тахраха, но продвигаться пришлось по труднодоступным горам, и путь до Буштэ занял почти четыре дня.
* * *
Когда Куригальзу и Тахрах въезжали в замок этого луллубейского князя, тот был красным, топал ногами и на кого-то гневно кричал. Это всё происходило во дворе.
Увидев гостей, Буштэ немного остыл и приветствовал их.
– Что-то случилось? – спросил Куригальзу.
– А-а-а! – обречённо махнул рукой Буштэ. – Сегодня седьмая, моя самая младшая жена, преподнесла мне подарочек – родила ещё одну дочку…
Куригальзу при этих словах едва не прыснул со смеху и с большим трудом сдержал на своём лице улыбку, а Буштэ, не замечая его выражения лица, сокрушённо заключил:
– Ну, совсем разучились бабы у нас в горах рожать! Хоть восьмую жену теперь заводи! У меня уже две не наши, одна – эламитка, а другая – касситка. И тоже только девок мне приносят…
– Значит тоже неумехи? – уточнился тесть Тахраха.
– Ну а как ты думаешь?..
– Ну, конечно! И у них ничего не получается?
– Э-эх, не получается! И что же я так не делаю, а?..
– Остаётся только одно… Тогда уж самому придётся рожать… – в бороду хмыкнул Куригальзу, и громче произнёс: – Мы к тебе, Буштэ, прибыли с моим зятем, как и договаривались. Много уже собралось у тебя старейшин и князей?
– Да почти все! Только троих нет, но их я думаю можно и не ждать – они непримиримые и вряд ли приедут, - отреагировал уже более спокойно Буштэ.
* * *
Все собрались в главном зале замка Буштэ. Он был прямоугольный и в нём было достаточно темно. Стены в этом зале были не отштукатуренные и сильно закопчённые, почти что чёрные, и освещался он только пятью факелами и разведённым в центре очагом.
Тахрах заранее готовился к этому разговору. Он знал, что ему нужно будет сказать.
Перед ним сейчас сидели с три десятка луллубейских князей и старейшин разного возраста. Здесь были и уже в годах седые старейшины, и совсем молодые князья. Почти все они были хмурые и многие из них ничего хорошего не ждали от этой встречи. Кое кто из них вообще сомневался в необходимости её. В луллубейских горах уже вовсю обсуждалась новость, что вскоре здесь появится эламский корпус, который пока что сосредотачивался к югу от Суз. Кто-то говорил, что эламиты появятся в горах через неделю, а кто-то утверждал, что их следует ждать через месяц, но все были уверены, что они появятся обязательно, и тогда…Горы захлебнуться кровью.
Тахрах ещё раз огляделся, и после продолжительного молчания встал, вышел вперёд и заговорил:
– Вы все встревожены. И я вас понимаю. Но я прибыл к вам с миром! Никаких карателей в луллубейских горах не будет! Я вам это обещаю!
– Ты от себя сейчас говоришь?! – выкрикнул кто-то дерзко из горцев.
– Нет, не только от себя! И от царицы-матери Шильках! А также и от её старшего сына!
– Мы тебе не верим, эламит! – раздались возгласы горцев с разных сторон.
– Мои слова может подтвердить мой тесть! – в ответ выкрикнул Тахрах.
Грузный Куригальзу кряхтя поднялся и вышел на середину зала, на его лице заиграл ещё сильнее румянец. Он окинул собравшихся взглядом и поднял руку с развёрнутой вперёд ладонью:
– Ти-ихо, уважаемые! Да угомонитесь же!
Затем луллубейский князь погладил своей пятернёй лысый череп, потом уже пышную бороду и, подождав, когда собравшиеся немного успокоятся, не понижая голос по-прежнему громко продолжил:
– Всё, что вам сейчас сказал мой зять – сущая правда! Его сюда прислала сама царица-мать. Я это подтверждаю! Ну а госпожа Шильках слова на ветер никогда не бросает! Все знают, какое она занимает положение и как влияет на все дела в Эламе… Раз она сказала, что эламские воины не придут к нам с огнём и мечом, если мы вступим в переговоры, то так и будет! Разве не ясно сказано моим зятем?! Я всё им сказанное подтверждаю!
Ещё долго Тахрах разговаривал со встревоженными луллубеями, он приводил им множество доводов, и только под вечер многие из горцев окончательно согласились пойти на переговоры. И это было важное достижение. Тахрах успешно выполнил трудное поручение матери и в приподнятом настроении вернулся в Сузы.
А вскоре в эламскую столицу прибыли представители горцев. Через несколько дней между ними и правящими кругами Элама было заключено перемирие и восстание пошло постепенно на убыль.
И только три самых северных и небольших племени, живших на границе с Ассирийской империей, не сложили оружие и продолжали бунтовать. Однако Шильках добилась того, чтобы Теуман и их не трогал, и на какое-то время и этих луллубеев тоже оставили в покое.
(Продолжение следует)
Сайт автора: vbartash.kz
Одноклассники автора: ok.ru/...443