Этот мост не самый красивый в Санкт-Петербурге, но само место: и Пётр на вздыбленном коне и Исаакиевский собор, и грандиозный Мариинский дворец, где расположено Законодательное собрание.
Дом у Синего моста под № 72 на набережной Мойки - особняк Кондратия Рылеева - ухожен и респектабелен. Два века назад не каждому здесь сказали бы "добро пожаловать". Сейчас в здании расположился... ресторан... дорогой.
Так что радоваться на том свете г-н Рылеев может лишь отчасти: самодержавие давно свергнуто, но мечта о равенстве так и осталась несбывшейся - не каждый обычный человек может здесь отобедать.
Впрочем оказалось, что такое внушительное здание принадлежало вовсе не Рылееву, а торговой Российско-Американской компании, а поэт-декабрист служил управляющим её канцелярии и располагал квартирой в первом этаже.
Он прожил здесь менее двух лет с весны 1824 до ареста в декабре 1825, но мемориальная табличка на здании висит именно в его честь.
Может место несчастливое? Российско-Американская компания давно разорилась, в этом году и ресторан "приказал долго жить", что произошло с Рылеевым, сами знаете.
Ради полноразмерных фотографий можете посмотреть этот очерк на нашем сайте и на большом мониторе.
Именно в этом доме у Синего моста (второй слева) накануне декабрьского восстания собрались заговорщики, и именно под этой крышей было принято решение о вооруженном выступлении против самодержавия.
Пётр Великий наверняка ворочался в гробу: кто восстал? Ведь вы же (заговорщики) самые образованные, самые именитые, а многие и откровенно богатые, цвет нации.
Жизнь Рылеева прервалась в каких-то тридцать лет из-за его революционных взглядов, которые и привели его на виселицу. Это его веревка оборвалась во время казни.
При таких обстоятельствах осужденных в России обычно миловали, но это был не тот случай и пламенный революционер был повешен повторно.
Его род (по мужской линии) прервался, даже место казни предводителей восстания известно лишь приблизительно, не говоря уж об их захоронениях.
Свое пребывание в каземате Невской куртины декабрист А.П. Беляев описал так: "В одном углу стояла кровать, в другом стол, на котором стояла лампадка с фонарным маслом, копоть от которого проникала в нос и грудь... тараканы, мокрицы, сороконожки и скудное питание..."
Так и хочется спросить: а вы всерьёз надеялись, что после покушения на царя, которому вы все приносили присягу, в Петропавловской крепости вас будут потчевать привычным шампанским?
В сети можно встретить приписываемые Кондратию Рылееву слова перед повторным повешеньем: "Проклятая земля, где не умеют ни составить заговора, ни судить, ни вешать!"
Проклятая земля? Как-то не вяжется с патриотизмом и его последними стихотворными строками, выцарапанными на оловянной тарелке в казематах крепости.
Тюрьма мне в честь, не в укоризну,
За дело правое я в ней.
И мне ль стыдиться сих цепей,
Когда ношу их за Отчизну.
Самонадеянные слова и неоднозначная фигура в нашей истории...
"Настеньку (дочь) мысленно благословляю..., и когда она будет иметь мужа, то осчастливит его, как ты, мой милый, добрый и неоценимый друг, осчастливила меня в продолжение восьми лет", - завещал в предсмертном письме жене Кондратий Рылеев.
Последнее, что возглавившие восстание против Государя видели в своей жизни, - столицу своей (плохой ли, хорошей) родины, которую сами окропили кровью.
Всё по заслугам?
А что же "жестокий" самодержец тех времён?
Еще во время следствия Николай I прислал жене Рылеева две тысячи рублей, позже императрица прислала на именины дочери еще тысячу. Жена Рылеева получала пенсию до второго замужества, а дочь - до совершеннолетия.
Естественно (это для государя Российского), Настенька Рылеева за казённый счет училась в институте благородных девиц.
Такой вот город Санкт-Петербург, где буквально каждый дом готов поведать свою счастливую либо не очень историю.
Всем счастливых дорог!