Публицисты и даже историки (например, М. Лебский, «Новый русский капитализм») объясняют то, что происходило в России после окончательного затухания перестройки, формированием капитализма, принявшего традиционные формы «первоначального накопления капитала», как в Англии, Голландии, Франции в XV – XVII веках.
Но если посмотреть внимательнее, увидим, что в стране сложился феодализм. Россия в 80-е годы пережила то же, что имперский Рим: цивилизационную катастрофу. Рим – это государство с чётко работавшими структурами (налоги, армия, право, управление) и отлично работавшей репрессивной машиной. Когда всё это рухнуло (внутренний кризис и нашествие варваров), единственной опорой стала грубая сила: возникли варварские государства, созданные волей вождей, опиравшихся на дружины. На время право отошло на второй план (воля вождя выше закона!), религия вынуждена была заниматься духовным окормлением массы новых верующих, в душе по-прежнему варваров. Сила давала власть: вождь наделял дружинников землёй и крестьянами, требуя в ответ поддержки вооружённой рукой.
Когда рухнул СССР, государство с чётко работавшими структурами (налоги, армия, право, управление) и отлично работавшей репрессивной машиной, к власти пришли те, кто обладал реальной силой: вместо «феодал и его дружина» скажем «преступный авторитет и его ОПГ» или «силовые структуры и их руководители».
Целью средневековой войны была добыча, приобретаемая на завоеванных землях, то есть в современных юридических терминах сочетание разбоя в составе организованной преступной группы и рейдерского захвата активов. Слабая государственная власть, лишенная мощного репрессивного аппарата, который сам увлёкся построением прибыльного бизнеса, могла только делать вид, что происходит совершенно законное изменение статусов, называя неожиданное возникновение финансово-экономических владений приватизацией, регулярно повторяя, что «обратного пути нет!» – ещё бы, кто же выпустит из рук такие богатства. Так Вильгельм, которого дразнили Бастардом («ублюдок» – и это самое приличное), захватив Англию, стал Завоевателем, раздал крестьян и земли своим верным дружинникам и рубил головы всем сопротивляющимся – «обратного пути нет!»
Важным элементом феодального уклада стала иерархическая структура общества, которую мы наблюдаем и сейчас, причём народу упорно объясняли, что создаётся вертикаль власти.
Наше общество чётко структурировано: на нижних ступенях иерархии находятся производители материальных ценностей и услуг. Следующую ступеньку занимает класс «пролетариев умственного труда»: они не владеют никакими иными средствами производства, кроме собственных знаний и навыков. Далее идут силовые структуры, которых становится всё больше, они всё разнообразнее, но роль у них одна: подавление любого недовольства.
Выше всех стоят «неофеодалы», их функция – это контроль над ресурсами: добыча полезных ископаемых, доминирование в информационном поле или политическое влияние. Юриспруденция в таком иерархическом обществе по-прежнему существует, но полностью подчинена власти – по необходимости создаётся очередной нужный закон.
«Неофеодалам» в качестве абсолютного арбитра необходим «монарх», за близость к которому идет упорная борьба. Особое место в этой борьбе занимает «двор» и «преторианцы», обслуживающие непосредственные нужды Первого лица, но явно сильный властитель им не нужен, даже опасен. Одновременно новым феодалам нужна стабильность, поэтому власть Первого лица не имеет смысла передавать от одного к другому, значит, выборы становятся формальностью, а все возгласы чем-то возмущённых «низов» напоминают челобитные крестьян «батюшке-царю, который не знает, каковы плохие бояре».
Выводы? Один из сатириков начала ХХ века спародировал «Варшавянку»: «Медленным шагом, робким зигзагом тише вперёд, рабочий народ!»
А другого пути нет. Любое нарушение стабильности может привести к серьезным социальным потрясениям.