выше начало.
1. Изолятор
Глеб медленно приходил в себя. Голова зверски болела. Он попытался открыть глаза. Не получилось.
- Марина, - позвал женский голос. - Он приходит в себя.
- Товарищ Викторов, Глеб Сергеевич. Не пытайтесь открыть глаза. Вы были инфицированы, но теперь идете на поправку. На всех слизистых и на глазах специальная увлажняющая пленка. Я ее сниму завтра, а пока отдыхайте.
Глеб почувствовал укол в руку и опять сразу провалился в забытье.
Утром ему было несравненно лучше. С него сняли повязки, капельницы, какие-то провода. Глаза слезились, но он рассмотрел санитарку или медсестру средних лет, которая убирала в палате. Рядом на стуле уже просто в белом халате поверх блузки сидела Марина. Глебу она была знакома, но он все равно не понимал откуда.
- Глеб, - уже без отчества обратилась она к нему, - как же так? Кандидат наук (Викторов широко открыл глаза – вот это новость!) читаете лекции в университете, выступаете в столице (глаза начали, как у краба, вылезать из орбит) и такое безразличие к вакцинации. Со СКИНЬ не шутят!
- С чем?
- Синдром Киселева-Ньюкомба.
- А… ну да, ну да.
- Вам. Повезло что квартирные датчики определили начальную стадию заболевания и блокировали окна и двери. И других не заразили, и мы вовремя приехали.
- Мне еще долго здесь находиться?
- Завтра выпишу.
Марина встала и вышла за стеклянную дверь. Глеб посмотрел на тумбочку. На ней лежала пластиковая карточка. Он взял ее прислонил к экрану над головой. Все верно. Пациент Викторов Г.С. 28 лет. «Неожиданно!» - подумал Глеб: он болтался по ПЕРЕМЕЩЕНИЯМ почти столько же лет. Диагноз ЭВ-2032/>В. «Это видимо и есть СКИНЬ,» - продолжал разговаривать сам с собой пациент Викторов. – Что там дальше. Ага, врач Осипова М.А., медсестра Кошелева-Герцен Е.П. Елена Петровна, Екатерина Павловна?» Экран взвизгнул, и Глеб от неожиданности чуть не выронил карту. Надпись на экране изменилась. Елена Петровна замигала, а Екатерина Павловна появилась и исчезла. «Мысли читают!» - оторопел Викторов. «Да читаем!» – ответил экран и зажегся смеющейся рожицей.
- Ну раз так, то буду говорить вслух. Если вы так далеко продвинулись, то зачем вам медсестра можно заменить роботами.
- А кто вам сказал, что Елена Петровна человек? – спросил вежливый мужской голос. Глеб обвел глазами комнату. И тут только он понял, что это нужно было сделать раньше. Палата имела окно во всю стену. За ним было видно дно моря. Иллюзия или реальность? Остальные стены были экранами, кроме огромной стеклянной двери, на них бегущей строкой шла надпись «Больничная карта в активном режиме». Глеб положил карту обратно на тумбочку, надпись сменилась «Больничная карта в режиме ожидания».
- Написано было медсестра Кошелева-Герцен — это фамилия. Вы что роботам даете фамилии?
- Конечно, - ответил тот же голос, я Корнелий Варламович Кизеветтер.
- Слушай его больше, - в палату вошла Елена Петровна, — это он шутит.
- Так он Корне…
- РИИ – робот с искусственным интеллектом. Причем оставить персонал из людей – его идея. Для выздоравливающих, таких как ты милое дело с человеком поговорить.
Из стены доносился сдавленный смех. Да, удивительное только началось. Смоделировать эмоции, искусственно! — это на каком уровне их реальность находится!?
- Елена Петровна! А какой нынче день, а то я был без сознания.
- 20 августа 2046. Ты в черноморском лечебном центре на глубине 25 метров. Рядом с Анапой. Если что хочешь, чего надо спрашивай. Ой, не сказала! Ты 2 месяца почти был между жизнью и смертью. Марина выходила.
Глеб кивнул. Елена Петровна встала.
- Если что надо говори РИИ, да и не скажешь он позаботится. У меня кроме тебя еще есть работа. Она вышла Глеб спросил у РИИ, можно ли прогуляться. Тот вежливо разрешил и подал коляску. Викторов не стал сопротивляться, с трудом пересел и его повезли по коридорам лечебницы. Глеб посмотрел на потолок, там были цветные указатель движения. Впереди появилась стеклянная дверь, за которой располагался под огромным куполом сад. Коляска остановилась, к нему подошел человек? Это был юноша лет 20, настолько бледный, что почти сливался со своими белыми брюками и рубашкой.
- Зовите меня Яшей, чтобы снять возникшее напряжение я искусственный человек. Моя задача вернуть вам, Глеб, способность самостоятельно передвигаться. Я буду сопровождать вас здесь и у вас дома до полного излечения.
- Спасибо. Я признателен.
- Если вы сочтете необходимым я смогу остаться как помощник по всем домашним и иным делам.
- И сколько это будет мне стоить? - Глеб сам удивился своей меркантильности.
- Вы сбили меня с толку. Вы шутите? Я не РИИ и шутить не умею, и юмора не понимаю.
«Теперь мне время удивиться», - подумал Глеб. Он скроил на лице подобие улыбки и засмеялся. Яша видимо счел это за объяснение и не приставал.
Глеба Яша за остаток дня опекал в саду, потом затащил, в буквальном смысле слова, на тренажеры и только к вечеру вернул в палату. Глеб заметил, что Яша не пересекает границу сада и лечебницы, возможно из-за режима стерильности. Викторова коляска подвезла к его палате. На ней светилась надпись. «Изолятор. Больной теперь не опасен».
Глеб устал, но долго не спал, его мучали мысли о том, где он, кто он, почему он не владеет всей информацией о мире. Викторов несколько раз уже вляпывался в неприятные ситуации и его вопросы или действия могли вызвать подозрения. И самое страшное, а вдруг все что он сейчас думает известно РИИ? И только утром он понял, что чтение мыслей РИИ всего лишь синхронизация с картой, которая считывала все его параметры с вживленных в пальцы рук нанороботов. С ними он теперь будет до конца своих дней, как объяснил РИИ: Глеб нарушил закон о диспансеризации, а забывчивость его – последствия перенесенного недуга.