Вы любите детективы?
Я, честно говоря, нет. Но сегодня готова окунуться в одну детективную историю. Она, как часто пишут в начале чего-нибудь удивительного, основана на реальных событиях.
Поехали!
Франция. Париж. 22 августа 1911 год.
Немолодой, но вполне статный мужчина завтракает в своей квартире. Он взволнован, поэтому не наслаждается ароматом кофе, машинально делая глотки. Все его мысли о предстоящей встрече с ней. Предвкушая первые прикосновения, он даже прикрыл глаза. Он увидит её сегодня во всей красе! Так близко!
Не закончив завтрак, мужчина торопливо вышел на улицу и направился в сторону Лувра. На работу. Он художник-реставратор, и сегодня он будет делать копию «Моны Лизы».
И вот он на месте встречи. В итальянском зале на первом этаже крыла Денон.
Он на месте.
А «Мона Лиза» нет.
На него пустым пространством взирает стена.
Нерв. Срыв. Ужас. Злость. А потом полиция.
Все выходы из Лувра сразу же перекрыли. А расследование возмутительного ограбления поручили не кому-то там, а самому лучшему французскому сыщику Альфонсу Бертильону.
Самый лучший сыщик занёс в список подозреваемых сразу всех работников музея.
Тут надо отметить, что Бертильон был поклонником антропометрического метода: всем подозреваемым измеряли рост, объём головы, длину рук и ног. А потом сравнивали эти данные с картотекой преступников. Но! А если похитивший картину не состоял в этой картотеке?
Ещё одно но! В картотеке было около ста тысяч преступников. Чтобы обработать все данные потребуются месяцы!
И самый ощутимый минус лучшего сыщика Бертильона — это его негативное отношение к дактилоскопии. Он считал её лженаучным методом. Ах, как зря!
На боковой лестнице, которой пользовались только работники музея, была обнаружена рама от «Джоконды». А на ней в пятне краски был виден след пальца.
О похищении писали во всех газетах!
Общество бурлило мнениями и догадками. Французы обвиняли немцев в провокации. Будто бы это кайзер заказал украсть «Джоконду», чтобы показать, как Франция слаба.
Немцы не оставались в долгу, обвиняя французов в стремлении развязать войну.
Досталось и Пикассо с компанией художников-авангардистов, которые утверждали до похищения, что классическая живопись никому не нужна.
Главным подозреваемым долгое время оставался сам директор музея. Незадолго до похищения в одном из интервью он сказал, что украсть «Мону Лизу» так же невозможно, как и колокола собора Парижской Богоматери.
Через какое-то время расследование привело к аргентинскому коллекционеру Эдуардо де Вальфьерно. Он на свою беду заказал до кражи «Джоконды» аж шесть её копий. Все копии он продал, выдавая за оригинал. Заработав огромные деньги на подделках, он скрылся.
Люди шутили: «Что следующее? Эйфелева башня?»
Целых два года безуспешно расследовал эту кражу Альфонс Бертильон. Но в одном он оказался прав — к похищению картины был причастен работник Лувра.
В начале лета 1911 года молодой итальянец Винченцо Перуджа устроился в музей стекольщиком. Он изготовил защитный экран для «Моны Лизы». Когда работа была закончена, Винченцо, воспользовавшись отсутствием посетителей (был понедельник), снял картину со стены, вынул из рамы, завернул в куртку и вышел по боковой лестнице из музея.
Италия. Флоренция. Декабрь 1913 год.
Антиквар получил из Франции весьма интересное письмо с предложением купить «Мону Лизу» да Винчи. Антиквар согласился на встречу.
Вскоре во Флоренцию приехал продавец картины, он высказал огромное желание вернуть на родину итальянское произведение искусства.
Антиквар сделал экспертизу и пришёл к ошеломительному выводу — в его руках шедевр Леонардо да Винчи!
Мужчина тут же обратился в полицию.
Винченцо судили во Флоренции. Он не отрицал свою вину. В своё оправдания сказал, что хотел вернуть итальянцам принадлежавшее им по праву. Этот довод смягчил суд Италии и Винченцо приговорили к одному году заключения.
«Джоконду» ещё полгода возили по музеям Италии и лишь потом вернули в Лувр.
Друзья, вы не поверите, но до сих пор некоторые ценители искусства уверены, что во Францию вернулась отличная копия. А подлинник остался на родине да Винчи.
Вот такое оно, похищение века!